ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Молодости свойственны честолюбие и любопытство. Юрген Фромингкейт, стажер первого особого отдела Апперфорта, намерен добраться до всех чертей, которые завелись в тихом омуте провинциального Елена Артюшкина Голем © Елена Артюшкина, текст, 2024 © ООО «Издательство АСТ», 2024 Часть первая. Голем Глава первая Зима в Федерации Гезецлэнд в нынешнем году выдалась снежная и студеная, что Юргена совсем не радовало. Это детям хорошо кататься на санках в центральном парке да молоденьким прелестным керляйн, кокетливо улыбаясь, прогуливаться по посветлевшим улицам под ручку с рассыпающимися в любезностях воздыхателями. А когда ты блюститель закона на особой службе Канцлера и во втором часу ночи приплясываешь от холода в подворотне не самого благополучного района Апперфорта, хочется клясть и непристойно стылый декабрь, и хуренсона , из-за которого приходится морозить уши, а заодно и все прочие части тела вместо того, чтобы наслаждаться третьим сном в собственной постели или иными утехами – в чужой. Юрген подозревал, что обер-детектив-инспектор Луцио Гробер просто решил познакомить навязанного ему стажера с самыми неприглядными сторонами работы: пускай-ка подкинутому в первый отдел протеже дядюшки-ректора жизнь медом не кажется. За каким дьяволом, объясните, нужно пресловутое визуальное наблюдение, когда мимо расставленных вокруг дома следилок ни одна мышь не проскользнет незамеченной?! Юрген стянул промерзшие насквозь перчатки, подышал, пытаясь согреть, на оледеневшие пальцы. И винить некого! Сам гордо отказался от теплого местечка, решив выбрать полевую работу. – Как тут? Неслышно подошедший керр Гробер в толстом ватнике напоминал добродушного колобка с веселыми морщинками в уголках глаз, щеткой усиков и округлыми щеками – гордостью его грандмуттер, почтенной семидесятипятилетней келер Ома, считавшей своим долгом откормить единственного внука до шарообразной формы. Но как успел за

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Подстрелили возницу? Переживать о чужой судьбе Юргену оказалось решительно некогда. Потерявший управление экипаж накренился влево, приложив молодого человека лбом о стенку, вильнул в противоположную сторону, выправился и остановился.

Керр Штайнер вытащил из кармана раскладной нож, выщелкнул лезвие. Приоткрыл дверь и проорал в пустоту:

– Не подходите! У меня заложник! И видит бог, я его прирежу, если вы сделаете еще хоть шаг!

– Откуда мы знаем, что он жив?

– Подайте голос, керр Фромингкейт, – попросил профессор.

Юрген упрямо закусил губу, и Штайнер зло повторил:

– Скажите вашим назойливым коллегам, что они хотят, иначе я отрежу вам какую-нибудь не слишком нужную часть тела и выкину в качестве доказательства наружу.

Юрген не сомневался, что профессор выполнит угрозу. Стажер покосился на лезвие, опасно приблизившееся к носу, сглотнул и подчинился.

– У него нож! И он обещает убить меня, если вы полезете внутрь!

Снаружи чертыхнулся Луцио. Заскрипел снег под шагами.

– Отступили.

Профессор тоже отодвинулся, и пленник вздохнул с облегчением, когда отточенное лезвие перестало маячить возле его лица.

– Керр Штайнер, керляйн Хаутеволле, не усугубляйте ваше положение! Если вы сдадитесь, я обещаю…

– Они не позволят нам уехать, – безразлично заметила Катрин.

– Надо признать, мы угодили в патовую ситуацию, моя дорогая, –

согласился керр Штайнер. – Было бы значительно проще, прихвати они новых кукол Агнесс. Но раз не повезло, обойдемся своими силами, – он посмотрел на Юргена, и тому очень не понравилось задумчивое выражение на лице профессора. – Как ни прискорбно, пора прощаться, керр Фромингкейт. Дорогая, будь добра, попроси своего мальчика нам помочь.

Катрин проигнорировала просьбу.

– Драма достойна театральной сцены! Детектив отринул присягу, чтобы защитить свою преступную возлюбленную от рук жестоких палачей! Как геройски! Как трогательно!

Bellissimo!

Хотя, подозреваю, эта история не найдет должного освещения в искусстве. – Тут профессор обнаружил, что девушка не спешит отдавать приказ. – Почему ты медлишь?

– Лучше я сама выйду к ним.

Катрин, пряча дрожь в пальцах, смяла подол юбки.

– Тебе не хватит сил. Ты немало потратилась, добывая нам карету, и особенно этого песика. Пускай принесет хоть какую-то пользу.

– Я справлюсь! – от недавнего спокойствия Катрин не осталось и следа: в двух словах скрывалось столько эмоций, что, если бы не притворство ранее, Юрген решил бы, будто она в отчаянии.

Профессор наклонился, зарываясь в саквояж. Первым он выложил ваффер, к которому Юрген, забыв о связанных руках, непроизвольно потянулся. Следующими керр Штайнер достал и использовал носовые фильтры, похожие на те, которые вставляют шахтеры перед спуском в забой. Последним на свет появился флакон духов.