ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Работать няней не так уж и плохо, даже несмотря на то, что мой босс – самый несносный отец-одиночка в мире. Все усложняет лишь одно: я не могу отвести от него глаз. Кейд Итон на тринадцать Элси Сильвер Бессердечный Elsie Silver HEARTLESS Copyright © 2022 by Elsie Silver The moral rights of the author have been asserted. © Елагина А., перевод на русский язык, 2024 © Издание на русском языке. ООО «Издательство «Эксмо», 2025 1 Кейд Взгляд Люси Рид устремляется в мою сторону. Чересчур благодарный, как по мне. – Ну, я обожаю рукодельничать. В свободное время занимаюсь скрапбукингом[1]. Вяжу. Готова поспорить, Люку вязание пришлось бы по душе. Тебе так не кажется, Кейд? Я едва сдерживаюсь, чтобы не засмеяться над тем, как она мурлычет мое имя. А еще я бы с удовольствием посмотрел, как кто-то заставляет Люка посидеть спокойно достаточно долго, чтобы он что-то сотворил спицами. Теперь она с улыбкой обращается к Саммер, невесте моего младшего брата: – Ты же знаешь, как это бывает. Всем нам нужны женские хобби, правда? Из угла комнаты, где сидит мой отец, доносится хихиканье. Подбор няни превратился в полноценную семейную задачу. И настоящий кошмар. Саммер поджимает губы и фальшиво улыбается: – Да, конечно. Я едва не фыркаю. По представлениям Саммер, женское хобби – приседать с тяжелыми блинами в спортзале и мучить взрослых мужчин во имя «личных тренировок». Она нагло врет, но, возможно, из-за того, что она все еще новенькая в городе, Люси об этом не догадывается. Или, может, Люси ведет себя с моей будущей невесткой, как язвительная сучка, поэтому Саммер ей так отвечает. – Хорошо. – Поднимаюсь я с места. – Что ж. Мы с вами свяжемся. Люси, кажется, немного ошарашена тем, как быстро я перевел разговор в другое русло, но я уже услышал и увидел все, что меня интересовало. Кроме того, врачебный такт – не моя сильная сторона. Мне по душе резко срывать пластырь. Я поворачиваюсь на пят

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Кейд хватается за дверцу моей машины прежде, чем я успеваю ее захлопнуть, и сверлит меня взглядом.

– Извини, – говорю я. – Я прекрасно понимаю, что не справляюсь.

– Нам нужно поговорить. – Он снова замолкает, и от дурного предчувствия в животе поселяется страх.

– Мне нужна ночь один на один с собой. Чтобы собраться с мыслями. И тебе тоже.

Я жду, что он начнет спорить, и какая-то часть меня хочет, чтобы он взял и закинул меня на плечо, как в тот день, когда мы с Люком прятались от него. Тогда он еще шлепнул меня по заднице и рассмеялся, но теперь он лишь коротко кивает, и у меня сводит живот.

Он захлопывает дверь и барабанит по капоту, пока я негнущимися пальцами поворачиваю ключи в замке зажигания. Я делаю глубокий вдох и переключаю передачу. Отъезжая, я чувствую проходящую по телу дрожь, слезы на щеках и отчаяние, оттого что сбросила на Кейда бомбу и оставила одного.

Даже сворачивая за угол, я вижу его силуэт на подъездной дорожке.

И последняя мысль, прежде чем я потеряю его из виду, заключается в том, что он заслуживает лучшего, а не повторения прошлого. Потому что он настолько благороден, что готов связать жизнь со мной и ребенком.

Даже если это не совсем то, чего он хочет.

32

Кейд

Мне не нужно проводить ночь одному, чтобы собраться с мыслями. Но по выражению ее лица я понял, что это нужно

ей. Такой взгляд я уже видел – взгляд оленя, попавшего под свет фар.

Уилла гордится тем, что плывет по течению, но теперь на ее пути появились пороги, и они сводят ее с ума. За очень короткое время многое для нее изменилось. Я хорошо помню это чувство, но теперь оно ощущается чуть иначе.

Я бы предпочел, чтобы она сходила с ума вместе со мной, но также я понимаю, что не стоит давить на независимую женщину, поэтому и позволил ей уехать.

Но я запрыгиваю в грузовик и еду за ней в главный дом, не собираясь сидеть в одиночестве, пока они с Люком вдвоем находятся под одной крышей.

Куда они, туда и я. Просто это правильно.

Я притормаживаю и глушу двигатель, не сводя глаз с окна гостевой комнаты. Когда свет выключается, я выхожу из машины и пробираюсь внутрь через парадную дверь. Наверное, мне стоит подумать о будущем ребенке – и я подумаю, – но прямо сейчас в моих мыслях только Уилла. Успокаивать ее. Быть с ней рядом.

Оберегать ее.

Я вхожу в тускло освещенную гостиную и вижу отца, сидящего в глубоком кожаном кресле с бокалом бурбона.

С ухмылкой как у гребаного психа.

– Чему ты улыбаешься?

– В кои-то веки ты принял правильное решение.

Я сверлю его взглядом:

– В кои-то веки? Какого черта это значит?

– Налей себе выпить, присядь и перестань строить из себя придурка. Ты меня ни капли не пугаешь.

Тяжело вздохнув, я направляюсь на кухню, наливаю бурбона на три пальца и возвращаюсь в гостиную, на диван.

– Ты правильно поступил, что пришел за ней.