Она говорит о разбитом сердце, и я теряю остатки контроля. От моих слез намокает рукав ее кофты, потому что я думала, мне нужно личное пространство.
Но и у меня без Кейда разрывается сердце.
34
Кейд
Все, что мне требуется в главном доме, – мешки с цементом из сарая. Все, что мне нужно, – изматывающий физический труд. Одиночество. Вдали от жалостливых взглядов и властной семьи.
Но вот я смотрю на Люка, кричащего «привет» в колодец. Это должно заставить меня улыбнуться, но сегодня улыбаться трудно.
Улыбаться, когда Уиллы нет рядом, – невозможно.
– Пап, как думаешь, внизу кто-нибудь живет?
Окей. Жутко.
– Нет, чувак, там просто куча монет.
Он с любопытством склонил голову:
– Монеты?
С тяжелым вздохом я бросаю сумки по обе стороны от себя и подхожу к колодцу.
– Да. Мы с мамой бросали в колодец монетки и загадывали желания. – Я смотрю вниз, в черную дыру и ощущаю родство с ней. Пустота. Эхо.
– С бабушкой? – Люк знает все о бабушке Изабель, хотя ни разу в жизни ее не видел.
– Да. Она назвала ранчо в честь колодца. Когда они с дедушкой покупали землю, он сказал ей, что выбор названия за ней.
– Что ты загадывал? – Он снова заглядывает в темноту, и я кладу руку ему на плечо. Видеть его склонившимся над краем слишком волнительно.
Почесывая бороду другой рукой, я ломаю голову. Не могу вспомнить. Кажется, прошла целая вечность. Будто это было в другой жизни.
– Наверное, конфеты.
Люк одобрительно кивает:
– Умно. Сбывалось?
Уголки моих губ дрогнули. У него всегда получается поднять мне настроение. Зная мою маму, уверен, многие наши желания сбылись.
– Обычно, да.
– У тебя нет монетки? Я хочу загадать.
В животе возникает тяжесть, легкие сжимаются. Такой простой вопрос, и все же для меня он имеет огромное значение. Я делаю для своего мальчика то, что когда-то сделала для меня мама.
Я молча достаю из кармана бумажник и расстегиваю кармашек для мелочи.
– А важно, какая именно монета?
– Нет, дружок. – Я сую ему в руку серебряную монету и, убирая портмоне, останавливаюсь, затем слегка качаю головой и достаю еще одну.
Себе.
– Ладно, – начинаю я, сглатывая нехарактерный ком в горле. – На счет три. Закрой глаза.
Люк зажмуривается, и его лицо становится серьезным. Он очень сосредоточен.
Я запускаю пальцы в его мягкие, как шелк, медные пряди и закрываю глаза.
– Раз… два… три…
Плеск воды от упавших в нее монет смешивается со звоном ветряных колокольчиков на заднем крыльце.
С закрытыми глазами я загадываю Уиллу.
Жизнь с ней.
Семью с ней.
Старость и смех с ней.
Я открываю глаза и вижу, что Люк задумчиво смотрит на меня.
– Что ты загадал? – интересуюсь я в надежде на легкий ответ. Думая, что он будет нелепым. Несерьезным.
Вместо этого – удар под дых.
Он наклоняет голову набок и заглядывает в темный колодец:
– Я пожелал, чтобы Уилла вернулась.






