Рано утром нам надо было двигаться дальше, но Ганс вдруг сказал, что он ограничен по времени, очередная проверка документов будет означать, что он использовал разрешение на прибытие в городе.
– Что значит использовал? – поинтересовалась я.
– Это значит, что у меня было всего трое суток. Я военный, Мари, я не могу разгуливать по улицам городов Германии и Польши, не имея на то причины. Вчера мой документ истек. Я должен находиться сейчас на своем месте. Я на службе, понимаешь? Не знаю, как тебе объяснить. Но нам надо быть очень осторожными, простых патрульных я смогу обмануть, повысив голос, если потребуют документы, но вот если…
– Я поняла. Не продолжай. Значит, будем действовать по факту. Я не знаю, куда мы направляемся и зачем. Но ты, наверное, все продумал? Да?
– Да, но некоторые обстоятельства,
как ты видишь, нарушили мои планы.
– Хорошо, что мы делаем сейчас? Ганс? Мы должны ведь что-то делать?
– Да, нам надо идти.
Я взяла дочку на руки и увидела, как она смотрит на меня полузакрытыми глазами. Я потрогала лоб, он был горячий. Видимо, в машине ее продуло и она простыла. Амалия не плакала, просто хрипела и была обессилена. Не зная, что делать, и не имея лекарств, я просто укутала малышку, и мы направились по заранее обдуманному Гансом маршруту.
Увидев кого-то на горизонте, Ганс затолкал меня быстро в подъезд, где мы укрылись под лестницей. Малышке становилось хуже, и она капризничала, но из-за отсутствия сил плач свой прекращала и продолжала просто тяжело дышать.
Выждав время, мы вышли на улицу и снова отправились в путь. Ганс посмотрел на дочь, а после коснулся ее щеки и лба.
– Мари, нам надо помочь малышке. У нее сильный жар.
– Знаю, думаешь, я не вижу и не понимаю? Ты можешь что-то сделать?
– Здесь недалеко есть приют, точнее, приемный покой для младенцев.
– Что? Какой еще приют? Я не собираюсь отдавать своего ребенка в приют.
– Это не навсегда. Ей просто помогут. Я потом заберу. Всего на один день, Мари. Нельзя рисковать.
– Нет. Я не отдам. Мы же можем взять лекарство в аптеке? Ведь можем?
– Все закрыто. Ты же видишь, что происходит. Люди покидают свои дома. Ваша армия близко.
– Раз близко, значит, многих эвакуируют, в том числе и приют.
– Мы находимся в ловушке, люди пытаются бежать в ближайшие районы, на соседние земли. Но и там скоро будет враг. Все кончено, Мари, понимаешь?
– А как же мы? Что будет с нами?
– Я пока не знаю. Я не знаю, но нам необходимо укрытие.
– Ты нас бросишь?
– Что ты такое говоришь, нет, конечно. Не одержав победу, наша страна и наша нация не исчезнут, мы будем жить в Германии, вместе.
– У меня сын. Ты забыл? Там, на Родине.
– Мы решим все. Но потом. Сейчас нам надо помочь малышке. У нее документы, примут без проблем. Я отец, а это моя дочь. Это не навсегда, лишь только на сутки. Надо торопиться.






