Остаются лишь две пытки, которые я проживаю в последнее время чаще обычного. Порезы и битье. Кажется, мужчину что-то злит и таким образом он выплескивает всю эту злобу на мне. Однажды, снова не рассчитывает силу, как было в первый раз и отправляет меня в отключку на неизвестное время.
Селин приходится вытаскивать меня с того света, чтобы её брат смог продолжать развлекаться со мной, игрушкой, которая скоро сломается.
Боль стала моим постоянным спутником, а страх – единственным чувством, которое я способна испытывать.
В один из очередных дней Дэрил впервые дает мне взглянуть на себя.
Перед этим он бил меня по лицу до тех пор, пока не пошла кровь. Мужчина старается ничего не ломать при этом, потому что Селин не может вечно восстанавливать меня, особенно переломы, кости после которых сращиваются слишком долго. Да и лицо по неизвестной причине он не режет мне.
Дэрил достает из нагрудного кармана складное зеркало и сначала сам смотрится в него, вытирая платком пот с лица, а следом, держа зеркало в руках, дает мне десятки секунд, чтобы рассмотреть себя.
Мои щеки впали, лицо осунулось, глаза потеряли прежний блеск, кожа стала бледной, и я никогда прежде не видела такого оттенка.
Страх. Это единственная эмоция, что отразилась в собственном отражении.
Неужели это действительно я? Та, что когда-то смеялась, верила в лучшее и строила планы на будущее? Где она? Куда она исчезла, оставив после себя лишь оболочку, наполненную страхом и отчаянием?
Я отвожу взгляд, не в силах выдержать это зрелище.
Он уходит, заставляя эти немногочисленные раны залечивать самой.
***
Меня трясет.
Я не могу больше находиться в четырех стенах.
Это сводит с ума.
Здесь ничего нет, ничего, что могло бы хоть как-то отвлечь.
Дэрил если и заходит с Селин, то они говорят только между собой, обращаясь ко мне лишь для того, чтобы пытать.
Охранники, что приносят еду всё так же чередуются, но более вообще не обращают внимания, словно меня и нет здесь вовсе.
Бывает я плачу или просто смеюсь.
Я чувствую, как пульсирует кровь в венах, как бьется сердце, будто пытаясь вырваться наружу. Чувствую всё слишком остро.
Я помню, как раньше ценила тишину. Тишина давала возможность собраться с мыслями, услышать себя или, на крайний случай, пожирателей. Но теперь тишина – это мой главный враг. Она оглушает, давит, наполняет голову эхом вопросов, на которые нет ответов.
Поэтому здесь я часто кричу просто так, помимо разговоров с собой. Уже не боюсь и не волнуюсь, что меня кто-то услышит, что я могу привлечь внимания пожирателей. Сейчас я лишь продолжаю мечтать об этом. Но всё тщетно.
Мой режим сбивается. Сплю по ощущениям лишь по несколько часов, но часто.
Иногда в голове всплывают обрывки воспоминаний, но с каждым днем это случается всё реже.






