А после, как будет…
– Знаю, – шепчу я, обрывая его на полуслове. Прекрасно знаю, что он хотел сказать.
Я подношу дрожащую руку к пластиковой ложке и сжимаю её, зачерпывая лишь раз только жидкость поначалу. Подношу ко рту и смотрю на содержимое, впервые чувствуя запах чего-то тухлого.
Меня мутит, но я терплю.
Закрываю глаза и ем, после повторяю так несколько раз, начиная давиться, ощущая рвотные позывы и слёзы, стекающие одна за другой.
Когда съедаю половину, то вынимаю из тарелки части тела, что попадаются и выкидываю их.
Давлюсь уже собственными слезами.
Внутри лишь тошнотворный привкус гниения, застрявший в горле, и обжигающее ощущение унижения, разлившееся по всему телу.
Каждая ложка – это пытка, каждое движение – борьба. Борьба с собственным отвращением, с желанием выплюнуть всё обратно, с желанием закричать.
Мои руки трясутся все сильнее, ложка выскальзывает, падая на пол.
Я пытаюсь сглотнуть в очередной раз, но не могу. Ком в горле не дает мне дышать. Кажется, будто меня душат изнутри.
Соленые слезы смешиваются с противным вкусом во рту, создавая адскую смесь, от которой хочется бежать без оглядки.
Убираю эту уже опустевшую тарелку и повторяю так с двумя оставшимися, поднимая ложку.
Каждый раз подавляю в себе приступ рвоты, стараясь это запить водой, что тоже успела накопиться.
Когда заканчиваю, то перед глазами мелькают темные пятна. Меня трясет. Я чувствую себя грязной, оскверненной и сломленной.
Глава 24
Каждый раз, когда мне приносят новую порцию еды, то я молюсь. Знаю, что никто не услышит мои молитвы, однако продолжаю это делать. Прошу прощения, что совершаю это. После – ем, стараясь сделать это, как можно быстрее.
Дэрил приходит иногда и смеется, говоря, что и не сомневался во мне. Что я его не разочаровываю.
Я не обращаю более внимания на него, и это иногда злит его сильнее. Он выбивает из меня последние силы, последние крохи сопротивления, и это работает.
Мужчина наслаждается моей слабостью, смакует каждую мою неудачу. Его смех – это как лезвие, которое медленно режет мою душу.
Мой разум затуманивается, а тело становится все более вялым. Я превращаюсь в тень самой себя, в пустую оболочку, лишенную воли и желаний.
Пытки так и не прекращаются, и всё чаще во время них я просто отключаюсь. Не физически, нет, мои глаза по-прежнему остаются в такие моменты открыты, но мыслями я нахожусь не там. Где? Не знаю. Просто где-то… где нет боли, страха и всего этого.
Меня так и не выводят отсюда. Ещё ни разу. Дэрил сам приходит с плетью, заставляя своих людей перед этим раздеть меня, разорвать всю одежду, чтобы я осталась нагой.
Он бьет меня этой плетью. И не только по спине, как было раньше, а по всему остальному телу, наслаждаясь каждым ударом.






