ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Четвертое – одна ошибка может стоить целой жизни. У меня был шанс на спасение, была возможность покинуть Анклав, но я не сделала этого. Теперь из-за моей лжи, из-за чужого предательства и Анастасия Пименова Страх В данной части присутствуют подробные описания физического и психологического насилия, поэтому читайте с осторожностью. Нет предела человеческой жестокости… Глава 1 Четвертое правило – одна ошибка может стоить целой жизни. Район между Гристоуном и Самервоулом. 2096 год. Не знаю, сколько я сижу в пещере, которую удалось найти спустя почти сутки после моего побега из Анклава. У меня нет воды и еды, нет никаких припасов, лишь пистолет, но это не мешает лежать на холодной земле, смотря на то, как мокрый снег падает на деревья, листву и тут же тает. Мне всё равно, что я могу простудиться и заболеть, всё равно на ноющую боль в ноге. Она не сравнится с болью в сердце. Какая разница между медленной смертью от голода и холода и быстрым концом, если меня найдут. Конечно, если О’Нил кого-то и пошлет за мной… В любом случае, меня ждет смерть. За это время я пролила все слезы, и они просто кончились. Мысли хаотичны, и я не знаю, как мне сосредоточиться, как собраться, заставив себя встать и продолжить путь. Только… куда? Всё это потеряло смысл без Тоби. Мой брат остался в Анклаве, а я здесь… Где? Даже не знаю, как далеко нахожусь и есть ли тут какие-то города поблизости. Мне повезло или, наоборот, не повезло не встретить ни одного пожирателя, пока я бежала ночью по лесу. Тоби… Мой милый младший брат. Последнее, что он узнал была моя ложь. То, что я убила нашу маму в Грёзе. Мне даже не дали времени, чтобы объяснить ему всё… Я помню его взгляд, полный ужаса и разочарования, когда О’Нил рассказал правду, как Тоби в надежде смотрел на меня, чтобы я опровергла слова мужчины. Я должна была защитить его, оградить от правды, которая могла сломать его. Но ложь, даже сказанная из л

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Рад, что тебе снова лучше, Эйви, – мужчина подходит, когда я приподнимаюсь и встаю на ноги, чтобы не смотреть на него снизу вверх. – А то я совсем заскучал. Прикупил нескольких людишек, но знаешь… всё не то. Никто из них не сравнится с тобой, с твоим лицом, твоим телом, твоими костями… Их так приятно бывает ломать, что крайне сложно сдержаться.

Мужчина рывком хватает меня за уже частично отросшие волосы и притягивает к себе, оставляя между нами крайне маленькое расстояние.

Не пытаюсь вырываться, помня, что тогда будет хуже.

Другой рукой Дэрил проводит указательным пальцем по линии моей скулы, заглядывая в глаза и облизывая губы.

– Возможно, мне стоит пересмотреть некоторые моменты и подправить твое личико. Как думаешь? Оно слишком прекрасно. Не хотелось бы, чтобы даже Селин завидовала твоей красоте.

Никак не реагирую на его слова, зная, что провокации его заводят только сильнее и дальше удары, что обязательно последуют за ними, будут больнее.

Глаз Дэрила дергается, и я уже знаю, что будет следом.

Боль.

Первый удар мужчина наносит мне по лицу, бьет прямо кулаком, но не так сильно. За всё время я успела узнать его пределы, поэтому мне прекрасно известно, когда он бьет в полную силу, а когда нет.

Чувствую, как лопается губа, и из неё начинает течь кровь.

Второй удар приходится в живот, куда-то в район солнечного сплетения, отчего из меня вышибает весь воздух.

Не успеваю даже продохнуть, когда следом наступает третий удар. В этот раз он бьет ногой, целясь в ребра. Я сгибаюсь пополам, стараясь защитить голову руками, но бесполезно. Нога Дэрила попадает точно в цель, и я чувствую острую боль, пронзающую все тело. Кажется, что ребро треснуло, а может и не одно. Падаю на пол.

Не смотрю ему в глаза, не провоцирую, лишь продолжаю терпеть, зная, что вскоре потеряю связь с реальностью. Очень жду этого момента.

Четвертый удар – снова ногой, только уже в самый низ живота, туда, где у меня остался шрам и относительно недавно сняли швы.

Искры перед глазами вспыхивают в тот самый момент, когда и слёзы начинают течь по лицу. Я не могу контролировать их, не могу заставить себя прекратить плакать и не доставлять ему ещё большее удовольствие. Это естественная реакция организма на боль.

Дальше следует удар за ударом, и из меня вырываются сдавленные всхлипы и тихие крики. В голове пульсирует,

словно кто-то пытается раздробить мой череп изнутри.

Наконец, сознание ускользает, унося с собой остатки здравомыслия. В какой-то момент удары перестают быть различимыми. Они сливаются в один нескончаемый поток, обрушивающийся на меня, как горный обвал. Кажется, будто я наблюдаю за происходящим со стороны, отстранённо и безучастно.