ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Четвертое – одна ошибка может стоить целой жизни. У меня был шанс на спасение, была возможность покинуть Анклав, но я не сделала этого. Теперь из-за моей лжи, из-за чужого предательства и Анастасия Пименова Страх В данной части присутствуют подробные описания физического и психологического насилия, поэтому читайте с осторожностью. Нет предела человеческой жестокости… Глава 1 Четвертое правило – одна ошибка может стоить целой жизни. Район между Гристоуном и Самервоулом. 2096 год. Не знаю, сколько я сижу в пещере, которую удалось найти спустя почти сутки после моего побега из Анклава. У меня нет воды и еды, нет никаких припасов, лишь пистолет, но это не мешает лежать на холодной земле, смотря на то, как мокрый снег падает на деревья, листву и тут же тает. Мне всё равно, что я могу простудиться и заболеть, всё равно на ноющую боль в ноге. Она не сравнится с болью в сердце. Какая разница между медленной смертью от голода и холода и быстрым концом, если меня найдут. Конечно, если О’Нил кого-то и пошлет за мной… В любом случае, меня ждет смерть. За это время я пролила все слезы, и они просто кончились. Мысли хаотичны, и я не знаю, как мне сосредоточиться, как собраться, заставив себя встать и продолжить путь. Только… куда? Всё это потеряло смысл без Тоби. Мой брат остался в Анклаве, а я здесь… Где? Даже не знаю, как далеко нахожусь и есть ли тут какие-то города поблизости. Мне повезло или, наоборот, не повезло не встретить ни одного пожирателя, пока я бежала ночью по лесу. Тоби… Мой милый младший брат. Последнее, что он узнал была моя ложь. То, что я убила нашу маму в Грёзе. Мне даже не дали времени, чтобы объяснить ему всё… Я помню его взгляд, полный ужаса и разочарования, когда О’Нил рассказал правду, как Тоби в надежде смотрел на меня, чтобы я опровергла слова мужчины. Я должна была защитить его, оградить от правды, которая могла сломать его. Но ложь, даже сказанная из л

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Кричу, но мой крик прерывается из-за воды.

Дыхание заканчивается, и я делаю первый вдох прямо в этом тазу с водой, ощущая, как в легкие попадает жидкость. После ещё раз, уже глубже, желая, чтобы это сработало.

Сознание начинает мутнеть, образы плывут.

Боль в груди нарастает, становится пульсирующей, оглушающей. Кажется, что каждая клетка тела отчаянно протестует против этого насилия, против чуждой стихии, вторгающейся в самое нутро. Но я держусь.

Сжимаю кулаки и сильно зажмуриваюсь, чтобы в следующее мгновение ударом отодвинуть таз с водой.

Кашляю, содрогаясь на полу и выплевываю скопившуюся в легких воду.

Внутри всё горит, когда я начинаю рыдать, понимая, что не смогла. У меня не получилось. Ещё бы немного… совсем немного.

Обхватываю себя руками, продолжаю так и лежать, когда капли воды стали стекать с лица.

Думаю лишь о том, что стоит попробовать снова. Рано или поздно у меня должно получиться.

Я не хочу больше всё это терпеть. Не хочу чувствовать боль.

Не хочу больше жить.

Глава 26

Таз с водой мне больше не приносили, так как ранений никаких не наносили. Стоит только дождаться очередного момента, когда это случится и тогда попробую.

Мысли тут же возвращаются к расплывчатому образу Тоби. Он бы не простил мне, не простил, что я собираюсь оставить его, бросить, но иного выхода я не вижу.

Мне жаль.

Слез нет, только одно принятие и слабая надежда на то, что с моим братом всё будет хорошо.

Где-то внутри чувствую вину и то, как эта вина разъедает сердце, но я терплю. Это терпеть легче, чем нескончаемые мучения.

Теперь

я думаю о смерти иначе. Раньше это было нечто пугающее, неизведанное, черная бездна, поглощающая все. Сейчас же она кажется тихой гаванью, избавлением от боли и отчаяния.

В этом, наверное, и заключается самое страшное – в потере страха перед концом.

Если мне и суждено умереть, то сделаю это на своих условиях. Да, пожалуй, именно за это ещё стоит побороться и потерпеть. Не хочу позволить Дэрилу или Селин изменить мой план.

Взгляд медленно касается следов оков на запястьях, так полностью и останавливается на них.

Смотрю на мелкие кровавые крапинки, проступившие сквозь бледную кожу. Они не болят, скорее, неприятно напоминают о том, что мне приходится терпеть.

После перевожу взгляд на дверь, думая о том, сколько ещё подобных мне было в плену у этих двух? И сколько будет после? Даже если Дэрил и Селин по итогу и умрут, то всегда будет кто-то похожий на них. Больные люди, что почувствовали крохи власти и получают извращённое удовольствие от пыток других. Такие, как они заслуживают наказания, заслуживают смерти. Но жаль, что таких, как у меня, нет ни единого шанса на то, чтобы как-то повлиять на это. Отомстить или убить. Возможно, когда-нибудь такой человек и появится, но это точно буду не я.