– Спасибо вам, что пару дней назад помогли мне, – сказал Хьюго остановившемуся мужчине. Потом повернулся к Дому. – Это Грегор. Мне казалось, я совсем заблудился, когда искал твой дом. А он меня успокоил и сказал, что я на правильном пути.
– Думаю, что не очень-то я вам и помог. Но встреча с вами доставила мне удовольствие, – ответил мужчина, протянув Дому руку. Кожа руки была тонкой, сухой, покрытой пятнами, но рукопожатие оказалось сильным. – Вы долго живете в этом квартале, Дом? – спросил он.
– Да, около десяти лет. – Дом поверить не мог, что в конце концов говорит с человеком, за которым
так долго наблюдал. – Спасибо, что помогли моему сыну.
– Я только сказал ему, что, думаю, он на правильном пути. Я теперь почти совсем ослеп. В трех футах перед собой не вижу. Это собака меня выводит на прогулку, а не наоборот. Так мы здесь и ходим кругами. Никогда даже улицу не переходим.
– Простите. Я понятия об этом не имел, – сказал Дом, обратив внимание на глаза мужчины. Они были совсем мутные.
Грегор широко улыбнулся и прибавил:
– У меня четверо детей.
– Неужели? – Дом снова удивился. Ему всегда казалось, что мужчина холостяк.
– С двумя моими старшими, от первой жены, у нас проблемы. Мы стараемся их решить, но порой это бывает нелегко. Я чаще вижусь с двумя младшими, они оба живут в городе. Раз в неделю мы вместе ужинаем. Они приносят продукты, то и это. Но все мои дети замечательные. Я им часто об этом говорю, даже когда они не хотят этого слышать.
– Здорово, – сказал Дом.
Они с Хьюго переглянулись и оба осознали, что на полуденной жаре с удовольствием слушают рассказ пожилого мужчины о его жизни.
– Эти прогулки с собакой для меня единственная отдушина. Единственная возможность спокойно передохнуть. Мне повезло, что моя жена терпеть не может домашние хлопоты, но должна ими заниматься, иначе она была бы здесь со мной.
Дом настолько опешил от этого признания, что отступил на шаг назад.
– Вы живете с женой? – Ему почему-то казалось, что мужчина одинок, и в этом плане они друг на друга похожи.
За эти последние дни на меня столько чувств нахлынуло, сколько я не позволял себе испытывать долгие годы.
– А куда мне еще ее деть? – Грегор опять улыбнулся, потом обратился к Хьюго: – Ты тоже хороший парень. Так что заботься о своем старике, ладно?
– Само собой, – ответил Хьюго.
В трамвае он был неразговорчив, но теперь в их молчании не было обоюдной отстраненности. Почему Дом считал, что они должны болтать без умолку? Неужели он полагал, что ни с того ни с сего они вдруг станут выкладывать друг другу свои сокровенные тайны? Или, не сходя с места, придут к взаимному пониманию того, что они должны друг для друга значить? На это должно уйти некоторое время – может быть, вечность.
Когда они сошли с трамвая на тротуар, Хьюго поблагодарил водителя.






