Народу было очень много, все куда-то слишком торопились, неслись сломя голову, и он отошел в сторону, чтобы перевести дыхание.
Когда через какое-то время толпа поредела, Хьюго почувствовал на себе ее взгляд. Она стояла, прислонившись к колонне в дальнем конце зала прилета, стараясь выглядеть бесстрастной, как всегда делала, когда была расстроена. Она хорошо умела скрывать чувства от других людей, но никогда не пыталась делать это с ним. Мать помахала ему рукой, но не улыбнулась.
Он подошел к ней с поникшей головой, готовый к тому, что Астра устроит ему сцену. Как она сделала в день свадьбы, когда он ушел во время приема из битком набитой гостями небольшой квартирки Ника и вернулся только тогда, когда большинство приглашенных уже разошлись. Или когда ее вызвал в школу классный руководитель, чтобы поговорить о его многочисленных прогулах. В этот раз она, скорее всего, прочтет ему нотацию о том, как жестоко он поступил, заставив ее волноваться, – перед тем как обнять его, в присущей ей манере, чуть не задушив, и крикнуть: «Ты хотел, чтобы я умерла от страха?»
Но вместо этого, когда он к ней подошел, она только сказала:
– У тебя одежда новая. И выглядишь ты по-другому.
– Да, – ответил он, не отрывая взгляд от окна у нее за спиной.
– Как прошел полет?
– Отлично.
– Хорошо, – сказала она, засунув руки в задние карманы джинсов.
Он ждал, что она задаст ему миллион вопросов, обвинит во всех грехах и прольет потоки слез, но ничего подобного не случилось. Она оставалась самой собой, а он не мог понять, что с ней происходит.
Выходя из здания, они молчали, и только когда ждали зеленого сигнала у перехода через улицу к парковке, Астра беззаботно спросила:
– Ну как там Фридом? – будто он каждые выходные летал через полстраны навестить отца.
– С ним все в порядке.
– Хорошо провел время?
– Лучше, чем хорошо, – отлично.
Она слегка напряглась и пошла по переходу не оборачиваясь, оставив его стоять на тротуаре в одиночестве. Почему он с такой настойчивостью продолжает делать из себя идиота? Конечно, так нельзя было с ней держаться, прежде всего памятуя о том, что она оставалась единственным человеком, которому, кроме Миранды, было до него дело. И все же нельзя постоянно на нее наезжать, постоянно доставать ее, полагая, что это будет вечно оставаться без последствий.
Хьюго следовал за ней, поднимаясь по бетонной лестнице к машине. Обычно они ходили, держась за руки или касаясь друг друга плечами и локтями, так, что нельзя было толком понять, где кончается одна и начинается другой, поскольку личностных границ между ними не было. Они всегда стремились быть в пространстве друг друга, даже когда не ладили между собой. Но теперь, когда прошла лишь одна коротенькая неделя, они стали как отталкивающие полюса двух магнитов.






