Я слышала, вы переезжаете. А ты, Миранда, как мне говорили, перешла на новую работу. Извините, что я так много о вас знаю. Бедняга Фридом был очень добр и рассказывал обо всех новостях. Мне не хотелось вам ни в чем мешать, не хотелось вас без нужды беспокоить, пока вы не будете готовы вернуть меня в вашу жизнь. Но, Хьюго, пожалуйста, пойми меня правильно: мне больше не нужны рассказы Фридома. Мне их недостаточно. Я хочу, чтобы ты сам мне все рассказал.
– Да я толком не знаю, о чем тебе рассказать, – ответил он, взглянув ей в глаза.
– Не велика беда, – мягко произнесла она. – Расскажи-ка ты мне сегодня вечером о чем-нибудь одном. О том, что происходит сейчас и что тебя особенно волнует. Давай с этого снова начнем.
Эпилог
Астра
Вот уже месяц я живу по неизменно заведенному, рутинному распорядку. Его зацикленная монотонность помогает мне держаться на плаву, раздваиваясь между двумя мирами: одной ногой стою в собственном прошлом, другой пытаюсь нащупать хоть что-то из того, что ждет меня в будущем. По утрам встаю рано, выхожу из своего дома на колесах и варю себе кофе на столике у реки, где иногда устраивались пикники. Потом беру чашку и бреду с ней по тропинке вдоль берега реки к северу, подальше от развала обветшалого Лагеря и заросших сорняками садов Фермы за спиной. Не останавливаюсь, пока не дойду до старого домика Ким, где надеюсь встретить Джастина, мужчину, который там теперь живет в своем саду, – чтобы приветственно помахать ему рукой и перекинуться парой слов, перед тем как повернуть обратно и идти готовить завтрак. То же самое я делаю перед обедом, а потом повторяю перед ужином. Тропинка протопталась, побуревшая трава примята к земле.
Была уже середина сентября, но утро в тот день выдалось теплое. Высоко над головой планировали ястребы, вокруг меня носились юркие воробышки, клевали букашек, выползавших из земли, когда я по ней шагала. Пройдя по тропинке несколько минут, впереди на противоположном берегу реки я заметила какое-то новое бревно, что было странно, –
насколько я помнила, деревья могут валиться только по весне, когда вода в речке прибывает, течение ее ускоряется и становится бурным. Продолжая идти, я от удивления не сводила глаз с этого не то полена, не то колоды. Она была черная, мокрая, нижняя ее часть оставалась погруженной в воду.
Рэймонд часто говорил мне, что собирается построить мост на другую сторону речки. Раз или два он даже пытался, но у него для этого не было ни сил, ни опыта, ни возможностей. От его потуг осталось только несколько сгнивших и почерневших свай на берегу рядом с изгородью. Река достигала около шестидесяти футов в ширину, а посредине, в самых глубоких ее местах, течение было сильным круглый год.






