Теперь никому не хотелось оставаться в городах с их раскаленными тротуарами, постоянными эпидемиями и растущей дороговизной жилья. Людям хотелось жить проще. Самим выращивать себе пищу. Знать своих соседей. Многим просто хотелось выйти на свежий воздух и дышать полной грудью, не опасаясь туч мошкары в мае. И за последние несколько проведенных здесь недель я стала подумывать, может быть, и мне хочется того же. Потому что, приехав сюда, я даже не удивилась, что чувствую себя тут совсем как дома.
Я не решалась приезжать в Небесную последние лет тридцать. И теперь, наверное, не решилась бы на это, если бы звонок Клоды не оставил мне никакого выбора.
– Ты все, что у него есть, и ему нужна забота. Настало время тебе что-то сделать, – заявила она мне совершенно безапелляционным тоном.
Да. Но нам всем нужна
забота, подумала я и положила трубку.
Он не моя проблема.
Тем не менее на следующий день я позвонила Хьюго и Миранде, сказала, что мне нужен их небольшой дом на колесах, и впервые сама поехала в горы. Въехав в ворота, я увидела, что старая дорожка к Лагерю совсем заросла молодыми деревцами, и поехала другим путем через сады. Там у реки я заметила что-то вроде шалаша – раньше его не было.
Услышав звук двигателя, Рэймонд вышел из шаткой хибары и стал кричать, обвиняя меня в том, что я туристка и незаконно въехала в частные владения. Поначалу я обиделась, потому что, конечно, все эти годы делала то же самое, чем в свое время занималась Дорис, – оплачивала все счета Небесной и каждый месяц неизменно переводила деньги на счет Фермы, которая, по сути дела, раскинулась на
моей
земле. Но позже, когда я пыталась понять, почему Рэймонд хочет меня прогнать, до меня стала доходить далеко не шуточная серьезность ситуации. Он сильно облысел, по бокам головы волосы свисали длинными нечесаными патлами, подбородок и верхняя часть груди были скрыты кустистой бородой, костлявые руки покрывали подтеки грязи и буроватые пятна, как у картошки сорта Рассет Бербанк, – он был именно таким, каким мне его описала Клода: худой, усохший, с невнятной речью и бегающим взглядом мутных глаз. Складывалось впечатление, что он сильно недоедал. В то время, когда я была девочкой, своего рода образ не давал мне заснуть – я чувствовала себя ответственной за то, чтобы он оставался жив. Как будто, если я его не накормлю, если не услежу за каждым его движением, он умрет и оставит меня одну. Теперь, видимо, я оказалась близка к такому состоянию. Прошло всего пятьдесят с небольшим лет, чтобы мое предчувствие сбылось.
Я медленно и аккуратно объехала Рэймонда и припарковалась между теплицей и его халупой. Стало ясно: на какое-то время мне придется задержаться в Небесной, пока не соображу, как с ним поступить.






