С тех пор каждый день я занималась своими новыми делами, лишь иногда нарушая их рутинное течение, когда ездила в город на жадно жравшем бензин старом грузовичке. В этих случаях я клала свой игральный кубик в углубление на приборной панели, открывала окна, включала радио и слушала первую попавшуюся передачу, смотрела на дачные участки с домами, понастроенными вдоль недавно заасфальтированной дороги. Козы, свиньи, клетки для кроликов, огороды. Я притормаживала, приглядываясь к людям, выгуливавшим на обочинах своих колли и пиренейских горных собак. А когда приезжала в Ланн, люди со мной здоровались. Меня там уже знали. Можно даже сказать, что завела там знакомых. И Джастин тоже стал вроде как другом. Уже несколько раз я приглашала его пропустить по стаканчику перед ужином. В Небесной у реки есть небольшой помост с двумя стульями, повернутыми в сторону запада, где можно посидеть и поболтать о том о сем. Впервые увидев эти стулья, я удивилась, что Рэймонд их там установил, так долго прожив в одиночестве. Мне стало интересно, о чьем визите он мог подумать: Глории? Дорис? А может быть, он меня себе воображал?
Какое-то время я ехала спокойно, потом, после того как Джастин свернул к районной больнице, заметила, что он украдкой на меня поглядывает.
– Тебе чего? – поинтересовалась я. Мелькнула мысль, что он, может быть, решил, что я с ним иногда флиртую.
– Мне жаль, что ты попала в такую передрягу. Тебе, должно быть, нелегко, – сказал он значительно серьезнее и рассудительнее, чем мне бы хотелось.
– Ох… – Я прикусила верхнюю губу. – Пожалуйста, не надо меня жалеть. Не очень-то я и расстроилась.
– Нет? – он пристально на меня посмотрел.
– Нет, – уверенно ответила я.
Потому что так оно и было. В тот момент я знала только то, что все наконец изменилось именно так, как я и предполагала. Потому что Рэймонд никогда больше снова не станет Рэймондом. Для этого было слишком поздно. Теперь он не сможет меня любить так, как я всегда надеялась, что он меня полюбит, и с этим ничего не поделаешь. Потому что теперь я могу себе сказать, что это в прошлом. Потому что теперь в каком-то смысле будущее казалось мне ярче, чем оно было долгие, долгие годы.
Неделю спустя после того, как Рэймонд обустроился в своей комнате, мне позвонили утром из дома престарелых.
– Вы можете приехать? – спросил управляющий таким деловым тоном, что дальше некуда. – Прошлой ночью нам пришлось снова переселить вашего отца. Нужно распаковать его вещи.
– О-о, – отозвалась я, поскольку не собиралась и не хотела ехать туда на этой неделе. Никакого желания не было.
– К сожалению, – продолжал управляющий, – ваш отец не привыкает к обстановке так успешно, как мы надеялись. Он постоянно вламывается в комнаты других людей и ищет выход.






