Мы опасаемся, что, если его немедленно не перевести в охраняемое крыло здания, он сможет отсюда уйти, – заключил он, и я ему поверила. Вот почему возвращаться туда так тяжело. Последние шестьдесят лет жизни Рэймонд привык все больше ковыряться в земле на свежем воздухе, а теперь я приговорила его к тому, чтобы он провел оставшиеся дни жизни в помещении. История столь же трагична, как рассказ о касатке, обреченной жить в бассейне.
– Хорошо, я приеду утром, но позже, – пообещала я.
По приезде я обрадовалась, увидев Ким, работавшую медсестрой в доме престарелых.
– Надо же, как здорово! – воскликнула я, когда в первый раз приехала туда навестить Рэймонда и увидела ее за стойкой регистратуры. Ее густые волосы, ставшие еще светлее от пробивавшейся седины, были подстрижены до уровня подбородка. Она почти не изменилась – симпатичная с добрым, внушающим доверие лицом.
class="p1">– Я бы так не сказала, – хмыкнув, ответила Ким. – Городок-то, Астра, у нас небольшой.
– Но ты же вроде как переехала? Мне казалось, твоя семья уехала отсюда. А теперь ты вернулась!
Оказалось, что все было совсем не так, но, как ни старалась, я не могла вспомнить, откуда узнала эту историю. На самом деле мать Кимми бросила ее отца и переехала с двумя дочерями в небольшую квартиру над универмагом в Ланне, где их жизнь существенно изменилась. Ким ходила в городе в школу, потом уехала на несколько лет учиться в университете, после чего вернулась домой.
– Все думают, что имеет значение, где ты живешь, что чем больше ты переезжаешь, тем становишься успешнее, – сказала она мне, когда мы снова встретились. – Но я поняла, что на самом деле гораздо важнее, с кем ты живешь, – прибавила она и продолжила рассказ о семье: муже и четверых ребятишках. – Вот где теперь мой дом, – закончила Кимми. – И я рада, что ты тоже вернулась.
– Что – правда? – удивилась я.
– Конечно. Приходи-ка ты к нам вечерком на ужин, только не откладывай.
Ким отвела меня в кабинет дежурного врача, где мы вместе просмотрели повышенные расценки за новую комнату Рэймонда, и я подписала кое-какие документы о новом прописанном ему лекарстве.
Потом, когда Ким открыла дверь в новую комнату Рэймонда, мы увидели, что он, ссутулившись, стоит перед зарешеченным окном, почти голый, только вокруг талии у него был обернут старый спальный мешок. Ноги не были ничем прикрыты, на голенях даже волосы не росли.
– Мы не можем добиться, чтобы он носил свою одежду, и это еще одна проблема, – пояснила Ким, постукивая накрашенными ярко-розовым лаком ногтями по дверному косяку.
Я рассмеялась, хотя выглядела от этого сущей дурой.
– Да, это может даже показаться забавным, – сказала Ким. – Но, Астра, некоторые его соседи жаловались, когда к ним приходили посетители.






