– С тобой все в порядке? – спросила я, придя в себя. – Ты не заснул?
Теперь Рэймонд смотрел на меня.
– Уверен, она уже умерла, – сказал он. – Уверен, что больше ее не увижу. Но так жизнь устроена. Мы лишь малюсенькие частички в этой Вселенной. Материя и только. Лучше здесь не пытаться из мухи делать слона. Но почему ты о ней заговорила? Ты что, знала ее? – Он снова оживился, продолжая сжимать кубик в кулаке. Цеплялся за него так, будто это спасательный плот в океане. Да, это он дал мне кубик. Он позволил мне все это время держать его у себя.
– Нет, я ее не знала. Но хотела бы знать, – сказала я, и внезапно это стало абсолютной истиной, хотя до этого мгновения я ни разу в жизни не думала о своей бабушке. Рэймонд воплощал философию жизни в настоящем настолько полно, что ребенком я была убеждена: у него вообще не было прошлого.
– Моя дочка Астра такая же, как она, – сказал он, озарившись внутренним светом, и я спросила себя, не ошиблась ли я в чем-то. Может быть, с ним все в порядке? Может быть, это я утратила представление о реальности? – Она независима, – прибавил он. – Умна. Она лучше, чем я. Ты когда-нибудь встречалась с моей дочерью?
– Нет, – еле выдохнула я, наклонилась к Рэймонду и взяла его свободную руку. Теперь мне было легко его касаться. И в эту секунду я решила, что не буду ему ничего говорить о том, что я сделала в Небесной; пусть она живет в нем так, как он себе ее представляет. Потому что как Рэймонд уже больше не Рэймонд, так и Небесная уже совсем не такая, какой была. Если вообще была какой-то.
Последние три недели я была очень занята. Прежде всего надо было снова расчистить проезд и замостить его на подъеме, чтобы легче было ехать по снегу. После этого экскаватор снес прогнившую избушку, ту, в которой умерла мама и где я жила все те годы, а остатки вывезли грузовики вместе с бараком, школьным автобусом, трейлером и годами копившимся мусором. Потом я сказала, чтоб спилили березы, росшие вдоль обрыва утеса, и накололи дров. Их я
велела сложить в новый металлический сарай, который сама собрала из готового набора частей. Даже знак внизу у дороги сняла. Теперь вместо Лагеря снова раскинулась поляна. На ней ничего нет, она больше, чем была раньше, залита светом, и с нее открывается вид на долину внизу. А точно посредине выкопана яма под фундамент дома, который я собираюсь построить. Завтра утром должен прийти подрядчик со строителями, которые начнут монтировать опалубку. Дом будет небольшим, но с отдельной комнатой для Хьюго с семейством, чтобы они могли приехать летом или в зимние месяцы, если захотят. Я строю дом, собираясь прожить в нем остаток жизни, на могиле всего того, что было здесь раньше: Дорис, Глории, Клоды, Рэймонда. Моего детства. На твердой земле.






