ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Дикая собака» – дебютный роман финского писателя Пекки Юнтти о поиске молодым человеком своего истинного предназначения. Девятнадцатилетний Саму вопреки желанию своего отца покидает Пекка Юнтти Дикая собака Роман Pekka Juntti Villikoira * * * Copyright © Pekka Juntti (2022) © Б. Высоцкая, перевод на русский язык, 2024 . ТОО «Издательство „Фолиант“», 2024 * * * Сайми, Эелису и Юхо посвящается – без вас не было бы ничего Ощущаешь запах смолы, помета глухарки в покинутой ямке под снегом, едкий запах сохатого, выполняющего свое дело в питомнике. Чувствуешь градинки пальцами ног, цепкую хватку голода, леденящий воздух в ноздрях. Видишь падающие тени лесных исполинов, космы бородатого лишайника в заповеднике, темные пики гор, согнутый пургой березняк – как белые ребра задранного оленя-самца, и залитую лунным светом поляну, по глади которой скользит тень лисицы. Слышишь призывную трель мохноногого сыча, щебетанье беспечно скачущих синиц, прыжок летящей в ельнике куницы, просыпающийся в кронах ветер и собственное дыхание, монотонное шуршание своих шагов по снегу – шагов родом из вечности, уходящих одновременно в никуда и пронизывающих все. Бежишь сквозь ледяные покровы, через холмы, следуешь по замерзшему руслу ручья, на дне которого затаились окуни и хариусы. Шаги раздаются вновь и вновь, проходят сквозь века, становятся их частью, сливаются с белым пространством. Исчезаешь. I Где высятся ясные волшебные горы Скандинавии и розы кругом, Тенгелиё струит свои быстрые воды. Джеймс Томсон. «Четыре времени года» [1] Самуэль День третий Родился я трижды, но на этом все и кончится. В этих углах блуждает смерть. Появился на свет девятнадцать лет четыре месяца семь дней и шестнадцать часов назад. Перелистал назад книгу жизни, было время. Ворвался в этот мир среди ярких огней центральной больницы, с овальной головой, покрытой кровью и плацентой, хотя отец всегда говорил, что парни Сом

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

У него в руках два полиэтиленовых пакета. Я знаю, что в них. Шоколад и цветок в горшке. Каждый год в день рождения он приходит в дом с этими подарками. Это его способ показать, что он любит, – раз в год, небольшим поступком. Он так никогда и не научился произносить это вслух, хотя покойный Мауно наверняка подавал ему пример. Он такой же замкнутый, как и его отец. Такой чувствительный, что должен представлять себя жестким, чтобы не сломаться.

– Счастья тебе, мама, – говорит Оута и подает один пакет. Я благодарю его сердечно и обнимаю, хотя он и не любит нежностей. Это тоже дико, маленьким в первые годы жизни он всегда сидел на чьих-то руках. На полевых работах целыми днями у Мауно на колене так, что у того нога отнималась полностью. Теперь же сразу сторонится, если к нему прикоснуться.

Оута садится на раздвижную кушетку. Ставит второй полиэтиленовый пакет на пол и откидывается на спину. Закидывает правую ногу на левую и качает ею. Так он делал еще ребенком.

– Что в той другой сумке? – спрашиваю я.

– Хм? Да так. Это… – Оута запинается и, бормоча, усаживается прямо. – Думал, что если к ели Арвиити… унести, – выдавливает он почему-то с трудом.

– Ну конечно, давай. Нужно и дерево когда-то вспомнить.

Оута видит большой чемодан в дверях дома и оживляется.

– Собираешься в поездку? – спрашивает он.

– Не я, Аава. Она скоро весь чердак запакует в машину.

– Куда она отправляется?

– Не говорит. Уходит и приходит, туда-сюда, как в горячке.

Через некоторое время я продолжаю:

– Скучает по тому мальчику. Мы не слышали о нем уже давно. Из питомника тоже звонили Ааве, спрашивали, не видела ли она его. Аава говорит, что телефон мальчика не отвечает.

На это Оута не говорит ни слова. Он опирается локтями на колени и бегает глазами по щелям пола, словно ему задано измерить их ширину. Что-то ускользает.

– Ты увел его в лес? – спрашиваю я.

– Что? – ожесточается Оута. – Вовсе нет, – говорит он, приосаниваясь, кладет шапку на колено и чешет бороду. – В нем сидит такая дурь, что он ничему не верит.

– Чему он не верит? – спрашиваю я.

Оута замолкает. Он смотрит на стены и считает пальцы. Бесполезно пытаться, вижу, что он не скажет всего. Он такой же несчастный врун, как и его отец.

– Да-а, да-а. Но теперь у нас этот кофе, – говорю я ему.

Оута проходит на кухню. Пол скрипит под тяжестью его шагов. Он берет зеленую чашку, из которой всегда пьет, и наливает кофе. Садится в конце стола, достает из-под колпака булочку и начинает беседовать.

– Олени еще не ушли в южные области, – говорит он и поднимает ногу на колено. Он чешет лицо, трет глаз, вытирает перхоть с рукава, ерзает на стуле, как будто не может сидеть спокойно. – Был один раз в хижине Керо. Хотел пойти снова, но эта зима пришла так неожиданно… знаешь ли, туда пробираться, – объясняет он и дует на горячий кофе.