Нанок сомневается, заходит за угол хижины, возвращается, вытягивает шею и нюхает.
– Здесь есть еще, приди возьми, Вити от этого не будет хуже.
Нанок подходит, но останавливается перед дверью.
– Просто подойди, возьми угощение.
Нанок исчезает из дверного проема и пропадает надолго, даже кажется, что он убежал. Наконец он возвращается, входит в избу, берет лакомство и убегает.
– Замечательный мальчик! Так и должно быть!
Мы продолжаем нашу игру. Проходит час, может, два, не знаю, потому что не успеваю следить за небесной сферой, но я рад и воодушевлен, поскольку Нанок с каждым разом возвращается все быстрее, чтобы получить угощение. Каждый раз расстояние, на которое он отбегает, сокращается, и в конце концов он съедает свои кусочки лишь в двух метрах от дверного проема.
Смотрю на свою запачканную кровью и шерстью руку и на последний оставшийся кусочек. Это мордочка Вити с половинкой черепа. Что-то белое выступает на месте разреза. Боюсь, это мозг, и меня тошнит.
Делаю глубокий вдох. У меня есть еще один шанс. Я – одинокий игрок перед онемевшими от напряжения болельщиками равных команд в финале чемпионата мира, овертайм закончился, и моя задача – пробить решающий пенальти. Никто не осмеливается шевельнуться, ни даже шепнуть.
Встаю, ноги как студень. Подтаскиваю скамейку немного ближе к двери и смотрю на Нанока, который стоит во дворе и тихонько виляет хвостом. Сажусь и снова зову.
–
Ко мне
, Нанок, иди возьми. Сделай то, что должен. Здесь это чудесное лакомство, приди, просто приди.
Нанок быстрыми шагами входит в избу. Он уже доверяет мне. Когда он почти подходит, бросаю голову Вити на нары. В Наноке просыпается инстинкт хищника, и он прыгает вдогонку. Тогда я бросаюсь к двери, плотно закрываю ее и вдавливаю ржавый крючок на место.
Айла
2009
На крыльце грохот. Закрываю «Северные ведомости», встаю из-за стола и откладываю газету в сторону. В ней опять не было ничего правдивого. Выпрямляю спину. Кто там пришел?
В дверях появилась темная фигура дюжего мужчины. Оута. С годами он становится похожим на своего отца. То, как снимает кепку с головы, приглаживает волосы. Как смотрит мрачно исподлобья, даже когда рад.
– Мой единственный пришел проведать свою старую мать.
– Уже ли у мамаши кофейник горячий?
– Не думала, что ты придешь. Хотя, конечно, у меня утром так текли слюнки, что гадала, кто сюда придет.
– Это неудивительно. У тебя сегодня день рождения. Поздравляю.
– Ну, вовсе нет, – говорю я и смотрю календарь. – Да, точно. Полагала, что на следующей неделе. Старость не приходит одна.
– Она приходит каждый год в одно и то же время, – говорит Оута и смеется. Он красивый, когда смеется. Мог бы делать это чаще.
Иду на кухню и ставлю кофейник на плиту. Бросаю несколько поленьев в топку и возвращаюсь. Оута стоит посреди избы.






