А Карлос…
— Этому парню досталось больше всех нас. Я не могу представить, сколько он там стоял у этого люка…
— С одним огнетушителем.
— С двумя, Эль. Один валялся использованным у его ног. Пацан там насмерть стоял. А я ведь его воспринимал за слизняка. Ползает и дышит, пока не мешает. А он там стоял… и не подпускал этих тварей к люку… Со мной такое впервые. Вот и подумай… нужен ли Фиомии такой друг.
— Нужен, Зейн.
— Да, поэтому я и отступил. Пусть дружат. Да и Крас…
— Мне дядей так и не стал, так, может, с ней наверстает. Фиомии, как и мне, нужна семья. Хотя у нас с ней есть ты.
— И я вас очень люблю.
Он шел по коридору, неся меня так легко.
И я не вслушивалась в тишину, не разглядывала тени. Потому что рядом с ним совершенно ничего не боялась.
А еще стало вдруг смешно. Я воспринимала Краса как семью, примеряя на него роль дяди для Фиомии.
И мысли не было, что будет по-иному.
Выдохнув, уперлась лбом в плечо Зейна. Обвила руками его шею.
— Если бы мне рассказали, что придется пережить на Глизе, но при этом уточнили, что я встречу тебя, то вперёд «Феникса» побежала, — честно призналась.
— Это радует, малышка, — хмыкнул он.
В нашей каюте всё было как прежде, даже смятая кровать. Не останавливаясь, Зейн занес меня в маленькую санзону и открыл дверь в душевую. Ничего не говоря, принялся стягивать с меня вещи. Я не сопротивлялась.
Мне так нравилось видеть эту сосредоточенность на его лице, блеск в глазах, наблюдать, как в них разгорается страсть.
Никогда еще никто на меня так не смотрел.
Я потянулась и ухватилась за его майку. Он скривил губы и снял её резким движением. Поиграл мышцами груди, словно красуясь.
— Чтобы при мне больше никого не рассматривала, — проворчал.
— У-у-у, — я даже не сразу поняла, о чем он, любуясь на своего мужчину.
— Карлос…
— А-а-а, — кивнула. — Да, смотрела. Оценивала, сколько в него нужно мяса впихнуть, чтобы на боках что-то наросло. Чисто женский инстинкт — накормить и обогреть задохлика.
Улыбнулась.
Зейн прищурился и покачал головой.
— Ревнивец, — выдохнула я и ухватилась за ремень на его штанах. — Мне напомнить, чью кровать я облюбовала с самого начала? Чей хвост не давал мне покоя? И кто светил передо мной задом,
шагая по коридору? А что ты вообще тогда делал в столь интересном виде вне каюты?
— Ходил за едой, — он выдернул ремень и отбросил. — Знаю, что остальные обычно приходят в себя значительно позже, поэтому после сна, как правило, иду к пищевику и затариваюсь мясом.
— А почему в полотенчике? — я провокационно стягивала с него штаны.
— Одеваться было лень после душа, — выдохнул он мне на ушко. — Но если бы знал, что у меня будет свидетель, то и вовсе бы без него отправился.
Он окончательно разделся и врубил душ.






