ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он был здесь всегда. Сколько помнил себя. Ждал тело. Иногда тело появлялось, но оказывалось неподходящим. Без имени, или слабым. Тогда он покидал его и снова ждал. Он знал, что тело придет. Сергей Баунт Тело Глава 1 У него не было имени. Там где он родился, имя не нужно. Зачем оно безмозглому кусочку плоти? Имя появлялось, когда появлялось тело. Поэтому каждый раз его звали по-разному. Несмотря на то, что его жизнь начиналась, как жизнь амеб, плавающих рядом, он помнил все. С самого начала. От рождения. Правда, память, как и имя, появлялась потом. Когда появлялось тело. И помнил он не только свое, но и то, что приобретал. Это хорошо. Это помогало. Помогало выжить. А выжить надо любой ценой. Чтобы вернуться и зачать новую жизнь. Тот, кто родится, тоже когда-то отправится на поиск тела. Вечный круговорот. *** Порфирий в последний раз осмотрел избу. «Нет, все сделал так, как надо». Если кто-то появится здесь, сразу поймет, что хозяин был работящим и следил за жильем, как положено. Все прибрано, чистенько. Немудрящая посуда стоит на своем месте. Печь вычищена. И даже растопка подготовлена. Дрова сухие, лиственные. Заходи и живи. Он вздохнул. Вряд ли кто увидит все это. Зря он старался. Он хотел выругаться, но удержался. Обет, есть обет. Нельзя ругаться, иначе бог не станет помогать ему. А помощь ох как нужна. «Все, посидел на дорожку, пора». До урочища путь не близкий. Скоро встанет солнце, а дело надо делать, пока светло. Только тогда у него будет шанс. Он поправил сапоги, встал, потом накинул на плечи мешок с немудренной едой, взял винтовку, перекрестился на место, где когда-то стояла икона, и шагнул к выходу. У дверей опять остановился. Взгляд мимо воли наткнулся на, стоявшие рядом, две пары сапог. Большие, взрослые и поменьше. Жены и дочери. На гвозде у самой колоды висел старый дождевик. Его накидывала жена, когда выбегала во двор в дождь. Он зачем-то поправил плащ,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сначала стер все руки на веслах. Хотя и не он один. Всем пришлось поработать. Даже Маргарита Семеновна тоже попробовала. Но только насмешила всех. Сразу видно – городская. Она просила называть её не Маргаритой, а просто Ритой. Мол, я совсем не на много старше вас. Местные учителя так не делали. «Старше, может и ненамного, – думал Колька, – а вот выглядит она совсем, как настоящая женщина». Не то, что одноклассницы. Прыщавые и плоские. При мысли о пышных формах пионервожатой, Колькино лицо запылало. Он быстро оглянулся – не видит ли кто? Нет, все заняты своим.

Потом опять шли по жаре, по какой-то, едва видной, звериной тропе. Корень на корне. Как будто специально выросли, не пускали. Он все ноги сбил. Почему-то остальные радовались. Как будто чей-то пятак потерянный нашли. Дураки. Кому он нужен этот костер? Конечно, весело там. Особенно, когда ночью он разгорится, и столб искр летит в небо. Но все последние годы, костер проводил старый физрук и поэтому до ночи никто не ждал. Жгли днем. А днем, это совсем не то. Красота, да, она красота. Да

только из-за этого, Колька ни за что не поперся бы в такую даль.

Когда он услышал впереди радостный галдеж, то понял, что, все, мучения кончаются. Пришли. Он брел последним, и пока дошел до остальных, все уже сняли рюкзаки и стояли, сидели или лежали на небольшой поляне. Не поднимая головы, Колька нашел свободное место, скинул рюкзак и завалился на него. Потянулся и застонал. Потом поднял голову и огляделся – блин, и вот этим их пугали всю жизнь? Обыкновенные старые дома. Таких полно и в их деревне. Здесь вон даже лучше сохранились. Он еще несколько минут рассматривал почерневшие избы, прятавшиеся за деревьями, и опять откинул голову на рюкзак. Ничего тут интересного нет. Разве в домах, может что сохранилось. После еды надо будет сходить, посмотреть.

Кашеварить взялась сама Маргарита-Рита. Правда, как оказалось, она только командовала, а делали все ребята. Сходили, набрали воды, почистили картошку и все остальное. Колька предчувствовал подобное, и сразу вызвался собирать дрова для будущего ночного костра. Чистить картошку он не любил. В лесу никто за тобой следить не будет, и можно поесть ягоду, или просто побездельничать. Рвать пуп он не собирался, и мать, и бабушка всегда учили, что за бесплатно работать, себя не уважать. Пусть дураки горбатятся. Колькина мать – продавщица единственного магазина в деревне – считала дураками всех остальных жителей села. И в первую очередь своего мужа, Колькиного отца. Не был бы дураком, давно увез семью в райцентр. Там даже кино каждый день показывают.

Пока готовили еду – получалось обед и ужин сразу – солнце уже склонилось к горизонту. За это время, он пару раз показался на глаза.