ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он был здесь всегда. Сколько помнил себя. Ждал тело. Иногда тело появлялось, но оказывалось неподходящим. Без имени, или слабым. Тогда он покидал его и снова ждал. Он знал, что тело придет. Сергей Баунт Тело Глава 1 У него не было имени. Там где он родился, имя не нужно. Зачем оно безмозглому кусочку плоти? Имя появлялось, когда появлялось тело. Поэтому каждый раз его звали по-разному. Несмотря на то, что его жизнь начиналась, как жизнь амеб, плавающих рядом, он помнил все. С самого начала. От рождения. Правда, память, как и имя, появлялась потом. Когда появлялось тело. И помнил он не только свое, но и то, что приобретал. Это хорошо. Это помогало. Помогало выжить. А выжить надо любой ценой. Чтобы вернуться и зачать новую жизнь. Тот, кто родится, тоже когда-то отправится на поиск тела. Вечный круговорот. *** Порфирий в последний раз осмотрел избу. «Нет, все сделал так, как надо». Если кто-то появится здесь, сразу поймет, что хозяин был работящим и следил за жильем, как положено. Все прибрано, чистенько. Немудрящая посуда стоит на своем месте. Печь вычищена. И даже растопка подготовлена. Дрова сухие, лиственные. Заходи и живи. Он вздохнул. Вряд ли кто увидит все это. Зря он старался. Он хотел выругаться, но удержался. Обет, есть обет. Нельзя ругаться, иначе бог не станет помогать ему. А помощь ох как нужна. «Все, посидел на дорожку, пора». До урочища путь не близкий. Скоро встанет солнце, а дело надо делать, пока светло. Только тогда у него будет шанс. Он поправил сапоги, встал, потом накинул на плечи мешок с немудренной едой, взял винтовку, перекрестился на место, где когда-то стояла икона, и шагнул к выходу. У дверей опять остановился. Взгляд мимо воли наткнулся на, стоявшие рядом, две пары сапог. Большие, взрослые и поменьше. Жены и дочери. На гвозде у самой колоды висел старый дождевик. Его накидывала жена, когда выбегала во двор в дождь. Он зачем-то поправил плащ,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Неизвестно, не останутся они такими же «живыми», как сами мертвые тела. При мысли о том, что он завтра найдет в золе шевелящуюся руку, его передергивало. Поэтому он даже принес еще сухих тонких дров, и подбрасывал туда, где видел сквозь огонь что-то похожее на очертания человека.

Жар от костра растопил снег вокруг, и в некоторых местах теперь стояли лужи. Замерзшая земля не хотела

принимать воду. Он давно промочил валенки, и знал, что как только жар спадет, ноги начнут мерзнуть. Но уйти в избу, чтобы переодеться оказалось выше его сил. Все мнилось, что как только он уйдет, какой-нибудь недогоревший мертвец, выберется и спрячется.

Он незаметно для себя задремал. Хотя во сне видел все тоже – играющие в темноте огоньки на земле и на небе. Но, когда дернулся и открыл глаза, оказалось, что все изменилось. Небо на востоке посерело, и звезды погасли. Внизу, на земле, такая же картина, углей почти не видно. Лишь изредка, ветерок поднимал где-нибудь ворох искр. Один миг они сверкали, и тут же сгорали. «Заснул, идиот!» Ломая застывшее от неудобной позы тело, он вскочил. Застонал от резкой боли, пронзившей ногу, но тут же забыл об этом. «Надо осмотреть пожарище, не дай бог, кто-то не догорел». Он схватил вилы и захромал вдоль громадного черного пятна. Однако в сумраке ничего не разглядел. Он вернулся к лавке, уселся, откинулся на столб, и вдруг, опять провалился в сон. Нервное напряжение последних дней сгинуло, и организм отключился сам. Человек не железный.

Когда он снова открыл глаза, из-за среза гор напортив, уже вот-вот должно было показаться солнце. Его лучи уже золотили край неба. Он вскочил и, со страхом вгляделся в пепелище. Ничего. Серая зола полностью покрыла место пожара. Он облегченно вздохнул, но все равно, опять взял вилы и пошел вокруг бывшего сарая. Надо еще раз убедиться, что его план сработал.

«Вот и все. Теперь надо будет только закопать, все что осталось, и можно уходить».

Он вернулся к лавке, уселся и решил: «Пусть все остынет». Он знал, что холодное на вид кострище обманчиво. Сейчас там, под одеялом сажи и пепла, еще прячутся тлеющие угли. Все прогорит и остынет еще через пару часов. «Вот и хорошо. Посплю немного, отдохну. И поем. Сегодня надо обязательно сварить что-то мясное, сил понадобиться много».

Он уже собрался уходить, когда солнце выкатило свой сияющий желтый диск из-за неровного обреза гор. Первые лучи ударили сначала в противоположную гору и начали спускаться вниз, в долину. К их проклятой деревне. Порфирий зажмурился, когда лучи добрались до него. Солнце было таким ярким, а разгорающееся утро таким ясным, что казалось диким, что в мире может происходить что-то темное и страшное. Не открывая глаз, Порфирий подставил свое лицо солнцу и, впервые за эти дни, улыбнулся.