ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

–Ты действительно думала, что сможешь просто уйти, Лия? –ледяной шёпот Адриана обжигает кожу, а его мощные руки смыкаются на моей талии, не оставляя шанса на побег. –Теперь ты больше не Яра Бах Одержимость Старшего Пролог — Ты правда думала, что я выберу «пустышку» вроде тебя вместо настоящей волчицы? Голос Марка, еще вчера шептавший мне клятвы о вечной любви, теперь хлестал по лицу больнее ледяного ветра. Мы стояли на священной поляне у кромки леса. Вокруг — вся стая. Десятки пар глаз, светящихся золотом в предвкушении Ночи Первого Бега. Воздух дрожал от коллективного возбуждения, пах хвоей, адреналином и тем особым, звериным жаром, который я должна была разделить с ним. — Марк, нам было по пятнадцать, когда ты назвал меня своей, — я сделала шаг к нему, пытаясь поймать его взгляд, но он смотрел сквозь меня. — Шесть лет. Мы вместе шесть лет! Ты обещал, что сегодня мы обернемся парой. — Шесть лет я ждал, когда в тебе проснется хоть что-то, кроме человеческой слабости, Лия, — он скривился, и его кожа на шее начала мелко подрагивать — зверь рвался наружу. — Если бы не мать, я бы никогда на тебя не взглянул. Мне не нужна дефектная девка, от которой пахнет просто... человеком. Мое сердце пропустило удар, а потом рассыпалось в пыль. — Дефектную? — прошептала я, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. — Ты называешь меня так после всего, что между нами было? — Между нами была детская, наивная влюбленность, — Марк обернулся к Селене, которая стояла чуть поодаль, дерзко выставив бедро. Она уже начала раздеваться, сбрасывая одежду перед оборотом, и ее тело светилось здоровьем и первобытной силой. — А теперь началась взрослая жизнь. И в этой жизни мне нужна она. Селена подошла к нему, по-хозяйски положила ладонь на его грудь и обернулась ко мне с торжествующей улыбкой. — Не мучай парня, Лия. Иди домой. Почитай книжку или что вы там, люди, делаете по вечерам? Вокруг послышались

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Раньше я покупала вещи на распродажах, хватала первое попавшееся, лишь бы было тепло и не вызывающе. Но с Адрианом всё оказалось иначе. Он водил меня по магазинам, заставлял мерить, советовался, спорил.

— Это тебе идёт, — говорил он, глядя, как я верчусь перед зеркалом в тёплом свитере.

— Ты говоришь так почти про каждую вещь, — смущалась я.

— Разве я виновен? Ты чертовки красива, но самый мой любимый наряд — когда ты голенькая ходишь по нашему дому. Вот сосредоточие чистого удовольствия.

Я закатывала глаза, но внутри разливалось тепло. Мы купили несколько пар джинсов, тёплые свитера, пальто, шапки, шарфы. Адриан настоял на ботильонах на низком ходу — «чтобы обувь не натирала». И на домашних тапках — пушистых, белых, таких девчачьих.

— Это издевательство! — утверждала я, глядя на них.

— Такова моя забота, — ответил он невозмутимо.

Потом мы заехали в салон вечерних платьев.

Оно висело на манекене у входа — тёмное, как ночь, с переливами, которые напоминали северное сияние. Адриан увидел его раньше меня, подошёл, провёл пальцем по ткани.

— Это, — сказал он продавщице.

Я ахнула.

— Адриан, это слишком… слишком роскошно для меня.

— Примерь.

Я скрылась за ширмой, натягивая на себя шёлк. Платье струилось по телу, облегало, подчёркивало каждую линию. Сверху — полупрозрачная накидка в пол, с широкими рукавами, которая делала меня похожей то ли на принцессу, то ли на колдунью.

Я вышла. Адриан молчал. Смотрел, не отрываясь. По нашей внутренней связи хлынуло такое горячее, осязаемое восхищение, что я и сама поверила в свою неотразимость. Я чувствовала, как его сердце забилось чаще, как перехватило дыхание, как пальцы сжались в кулаки.

— Ну как? — спросила я, позируя перед зеркалом. — Не слишком?

— Ты самая красивая женщина, которую я видел, — сказал он охрипшим голосом. — Иди ко мне.

Я подошла. Он обнял меня, прижимая плотнее дрожащими руками.

— Я горжусь своей женой, — прошептал он мне в волосы. — Отхватил такую красавицу.

Я принялась расцеловывать его щеки, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Слёзы счастья.

Подготовка к приёму заняла четыре дня.

Мы решили провести его в особняке — не в родовом, а в нашем новом доме. Адриан лично всё проверял: зал для приёмов, столы, освещение. Он носился по дому как ураган, отдавал распоряжения, спорил с кейтерингом, ругался с флористами. Я наблюдала за этим с превеликим удовольствием, посмеиваясь.

— Ты похож на генерала перед битвой, — сказала я.

— Это она и есть, — ответил он серьёзно.

Приглашения рассылали вместе. Я сидела за новеньким ноутбуком, печатала приглашения, а он диктовал имена.

— Альфа северных территорий — обязательно. Бета восточных — тоже. Старейшины Совета…

— Их много, — заметила я.

— Их семеро. Все должны засвидетельствовать наш союз.