Раньше я покупала вещи на распродажах, хватала первое попавшееся, лишь бы было тепло и не вызывающе. Но с Адрианом всё оказалось иначе. Он водил меня по магазинам, заставлял мерить, советовался, спорил.
— Это тебе идёт, — говорил он, глядя, как я верчусь перед зеркалом в тёплом свитере.
— Ты говоришь так почти про каждую вещь, — смущалась я.
— Разве я виновен? Ты чертовки красива, но самый мой любимый наряд — когда ты голенькая ходишь по нашему дому. Вот сосредоточие чистого удовольствия.
Я закатывала глаза, но внутри разливалось тепло. Мы купили несколько пар джинсов, тёплые свитера, пальто, шапки, шарфы. Адриан настоял на ботильонах на низком ходу — «чтобы обувь не натирала». И на домашних тапках — пушистых, белых, таких девчачьих.
— Это издевательство! — утверждала я, глядя на них.
— Такова моя забота, — ответил он невозмутимо.
Потом мы заехали в салон вечерних платьев.
Оно висело на манекене у входа — тёмное, как ночь, с переливами, которые напоминали северное сияние. Адриан увидел его раньше меня, подошёл, провёл пальцем по ткани.
— Это, — сказал он продавщице.
Я ахнула.
— Адриан, это слишком… слишком роскошно для меня.
— Примерь.
Я скрылась за ширмой, натягивая на себя шёлк. Платье струилось по телу, облегало, подчёркивало каждую линию. Сверху — полупрозрачная накидка в пол, с широкими рукавами, которая делала меня похожей то ли на принцессу, то ли на колдунью.
Я вышла. Адриан молчал. Смотрел, не отрываясь. По нашей внутренней связи хлынуло такое горячее, осязаемое восхищение, что я и сама поверила в свою неотразимость. Я чувствовала, как его сердце забилось чаще, как перехватило дыхание, как пальцы сжались в кулаки.
— Ну как? — спросила я, позируя перед зеркалом. — Не слишком?
— Ты самая красивая женщина, которую я видел, — сказал он охрипшим голосом. — Иди ко мне.
Я подошла. Он обнял меня, прижимая плотнее дрожащими руками.
— Я горжусь своей женой, — прошептал он мне в волосы. — Отхватил такую красавицу.
Я принялась расцеловывать его щеки, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Слёзы счастья.
Подготовка к приёму заняла четыре дня.
Мы решили провести его в особняке — не в родовом, а в нашем новом доме. Адриан лично всё проверял: зал для приёмов, столы, освещение. Он носился по дому как ураган, отдавал распоряжения, спорил с кейтерингом, ругался с флористами. Я наблюдала за этим с превеликим удовольствием, посмеиваясь.
— Ты похож на генерала перед битвой, — сказала я.
— Это она и есть, — ответил он серьёзно.
Приглашения рассылали вместе. Я сидела за новеньким ноутбуком, печатала приглашения, а он диктовал имена.
— Альфа северных территорий — обязательно. Бета восточных — тоже. Старейшины Совета…
— Их много, — заметила я.
— Их семеро. Все должны засвидетельствовать наш союз.






