ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Из-за обилия озер и болот большую часть года замок Ацер укрыт дымкой тумана. Я приехала сюда поздней осенью, чтобы выполнить поручение брата и собрать материал для своей научной работы. Кто Ольга Богатикова Туман Глава 1 Вечером туман захватил в плен всю округу. Он окутал улицы Бадена серым маревом, таким густым и плотным, что желтые огни фонарей казались в нем глазами ночных чудовищ. За городом дымка была гораздо прозрачнее и напоминала молочную вуаль, которую кто-то накинул на луга и петляющую между ними дорогу. Холмы тонули в тумане по самые макушки, и их можно было принять за силуэты сказочных великанов, тихо наблюдающих за смельчаками, рискнувшими выехать из Бадена в такую погоду. Я смотрела в окошко такси и думала о том, что и туман, и холмы, и весь этот готический вечер очень органично сочетаются с конечной целью моей поездки. – Долго ли еще ехать до замка? – спросила у водителя, долговязого молчаливого мужчины, не сказавшего и пары слов с того момента, как я села в его машину. – Минут десять, – ответил таксист. – Только он, скорее всего, будет закрыт. После семи часов вечера туристов на его территорию не пускают. – Я не турист. У меня в Ацере важное дело. Его хозяин в курсе, что я прибуду, поэтому пустит меня в любое время. Мужчина равнодушно пожал плечами, и остаток пути мы провели в тишине. Замок возник перед нами неожиданно. Когда автомобиль огибал очередной холм, он просто появился из-за поворота, окутанный туманом, как призрачной шалью. При виде его огромных башен, тонувших в темноте неба, мне стало слегка не по себе. – Приехали. Таксист остановил машину у высоких кованых ворот и вышел, чтобы достать из багажника сумку с моими вещами. Я выбралась на улицу вслед за ним. Сырой ноябрьский воздух ударил в лицо, пробрался в рукава куртки, и я мгновенно замерзла. – Где же вход? – спросила, забирая у таксиста свой багаж. – Здесь, – мужчина кивнул на закрытые вор

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Ты влюбилась в него? – со вздохом спросила тогда она. – В этого барона Солуса?

Я только развела руками.

– А он этим воспользовался, да? – взгляд бабушки был печальным и понимающим.

– Нет, – усмехнулась я. – Не воспользовался и даже не попытался. Он человек старой закалки и строгих моральных принципов. Увы, бабуля, окрестить его мерзавцем, сыгравшим на девичьих чувствах, у нас не получится. Барон был мил, заботлив и деликатен. Мне не в чем его обвинить. Моя же привязанность к нему – это моя личная проблема, и его она никак не касается.

Я говорила искренне. На Солуса я не злилась и не обижалась. Разве что, совсем немного. Хотя, злиться и обижаться надо было исключительно на саму себя. Виноват ли Эдуард в том, что не смог или не захотел ответить на мои чувства? Ответ очевиден.

Мне же стоило быть

благодарной. С его легкой руки я совершила самое запоминающееся путешествие в своей жизни и испытала самое прекрасное чувство на свете.

Только теперь это чувство гложет меня с упорством дикого зверя, терзающего теплую обессиленную добычу.

Оставаясь наедине с собой я перебирала в памяти подробности наших совместных трапез, прогулок и разговоров. Вспоминала жесты, взгляды, мимику, интонации. И одновременно подмечала детали, которые теперь вызывали множество вопросов.

Например, почему Эдуард так подробно и обстоятельно рассказывал о себе? О своих почивших родственниках, о перерождении, о новых особенностях организма? Только ли потому, что никогда ни с кем этого не обсуждал? Сомневаюсь. Все-таки данная информация очень личная, почти интимная, а Солус не из тех, кто будет изливать душу перед первым встречным. Что ему стоило отвечать на мои вопросы односложно или вовсе переводить разговор на другую тему? Он же говорил охотно, словно хотел, чтобы я лучше его узнала, чтобы имела о нем не однобокое, а разностороннее представление.

Спрашивается – для чего? Зачем раскрываться перед человеком, с которым ты намерен через несколько дней попрощаться навсегда?

А наши прогулки по замку? Для чего показывать его отдаленные закутки, рисовать схемы расположения комнат, настаивать, чтобы я пришла на бал не через гостевой вход, а через внутреннюю дверь, как… хозяйка? Да еще сверкая фамильными драгоценностями Солусов.

Последние, кстати, перед отъездом я аккуратно положила в футляр и оставила в столовой на самом видном месте.

Словом, чем больше я думала, тем меньше понимала логику нашего последнего разговора. Барон приучал меня к себе, переживал за мое психическое здоровье, грудью бросался на защиту моей жизни, а потом выставил за порог.

Как он тогда сказал? «Я позволил себе переступить приличия и шагнуть дальше, чем следовало». О да, так и есть. Причем переступил не только через приличия, но и через здравый смысл.