ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Анне 18, а Платону — 38. Он — состоявшейся врач, она заканчивает школу. Волею судьбы один год они вынуждены прожить вместе, но он никогда не позволит себе лишнего, так как убежден, что Mariya Velvet Отчим Часть 1 Возвращение. Глава 1. Воспоминания Последние семь лет Платон скептически относился к браку и обязательствам из него вытекающим. Хватит! Хватило первой, крайне неудачной женитьбы. Они прожили с Дианой целых пять лет, и он, достаточно молодой тогда мужчина, старался в этих отношениях, как мог. Идиот! Молодой двадцатишестилетний идиот! Наплевал на неодобрение собственных родителей, работал на двух работах, брал дополнительные дежурства, дочку ее, рожденную Дианой еще в школе, удочерил и относился к девочке, как к родной, хотя у него и опыта отцовства никакого не было. Все годы брака Платон искренне считал, что все у них нормально, что Диане всего хватает, пока супруга не сделала резкий финт ушами и не укатила в поисках лучшей жизни в Турцию. Дочку свою, Анечку, разумеется, забрала с собой. Девочку она любила и берегла. Платон же остался в своем родном поселке как оплёванный. Соседи и друзья судачили несколько месяцев, обсуждая его мягкотелость и ветвистые рога. По словам знакомых оказалось, что Диана несколько лет вела довольно активную жизнь в социальных сетях и нередко выкладывала фривольные фотографии. Марта, старшая сестра Платона, плевалась ядом, доказывая, что пять лет жизни ее брат потратил впустую. — На эту дуру и ее потомство! Содержал их! Еще и усыновил девчонку! А вдруг Дианка потом на алименты подаст⁈ — Марта, я же не идиот, я прекрасно отдавал отчет своим действиям, удочеряя Аню. Я бы и рад платить ей алименты, ребенок растет, ей много чего нужно, да Диана теперь деньги не берет и на контакт не идет. Этот ее турок очень богат, у него, по слухам, целый отель на побережье. — Вот и не нужно чужих детей больше привечать! Тебе уже за тридцать, тебе Дианк

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Нарушение сна, сомнамбулизм. Фазы сна недостаточно стабильны… Такое бывает, особенно при стрессе.

Что же делать? Он попробовал взять девушку на руки, но она не далась.

— Прошу… — он взял её ладонь, вложил себе в руку, как ладонь доверчивого ребёнка, каким, в сущности, она и была. — Шаг за мной.

Она позволила вести себя, но каждый шаг был машинальным, будто тело помнило дорогу, а душа осталась во сне. На пороге он все-таки поднял её на руки — уже легче, чем ожидал. Шея пахла чем-то тревожным — адреналином, страхом.

Платон вздохнул, с величайшей осторожностью отнес обратно, до постели.

В комнате Аня послушно легла, и тут же заснула. Одна фаза сна успешно сменилась другой.

Платон же от удивления не смог сомкнуть глаз. Он всю ночь просидел в гостиной, думая, как быть.

Глава 3. Обследования

На следующий день Платон отпросился с работы пораньше. С Анной нужно было поговорить основательно, только бы она поняла все сказанное правильно!

Он помнил себя в юношестве — эти бесконечные дни, когда голод глодал не только желудок, но и душу. Поэтому, едва переступив порог, он молча принялся готовить обед. Руки дрожали, когда нарезал хлеб — будто не кухонным ножом водил, а скальпелем по собственным нервам. Аромат супа разлился по кухне, но Платон едва чувствовал его — всё внутри сжалось в комок при звуке её шагов.

— Сначала поговорим, — голос Анны прозвучал резко, как щелчок замка. Она стояла в дверном проеме, руки скрещены на груди, словно доспехами прикрываясь от мира. От него.

— Хорошо, — кивнул он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Шагнул ближе, и вдруг заметил, как её пальцы впились в рукава кардигана — белые костяшки, дрожь в запястьях. Сердце ёкнуло. Не думая, потянулся вперёд, осторожно разомкнув её руки. Ладони Анны были ледяными.

Платон откашлялся.

— Что ты хотел сказать? — она отпрянула, но не убрала руки. Глаза — огромные, — метались между его лицом и окном.

Платон подавил желание прижать её к себе, согреть дыханием.

— Ты вчера ходила во сне… — голос сорвался на полуслове.

«Не пугай её… Не пугай…» — мысленно умолял сам себя. — Вышла босая во двор. Раньше такое было?

Аня побледнела. Щёки вспыхнули румянцем стыда, губы задрожали:

— Да, пару раз было за последний год. Но уходить куда-то, не уходила.

— Это небезопасно. Вчера я тебя поймал. А если бы на улицу ушла, а я на дежурстве?

Девушка тяжело вздохнула. Её дыхание участилось. Пальцы вцепились в его рукав, словно ища опоры:

— У нас же дома пишется видео? — с надеждой спросила Аня.

— Да, два месяца хранится. Гостиная, коридор, и четыре во дворе.

— Покажешь мне? — взмолилась девушка. — Хочу понять, что я делала.

— Да ничего ты не делала, Аня. Просто ходила. Но если хочешь, конечно покажу, — кивнул мужчина.