— Дело не хитрое, если уметь, — сказал он нейтрально, разматывая ленту. Голос врача, не мужчины. Но когда край платья скользнул выше колена, обнажив бедро, он замер на секунду, будто перезагружая мозг.
Его руки, привычные к точности, начали накладывать тейп: сначала якорь выше сустава, потом диагональные полосы, будто рисуя невидимую сеть. Пальцы скользили по коже, теплые и чуть шершавые от спиртовых растворов.
— Нельзя давить на связки, — он провел большим пальцем вдоль сухожилия, и Анна кивнула, внимательно все запоминая. Его прикосновения были очень осторожными, бережными.
— Готово, — он встал, отряхивая джинсы от несуществующей пыли. — Попробуй встать…
Анна медленно поднялась. Ноге стало гораздо легче.
— Спасибо, — она провела рукой по тейпу, будто гладя его пальцы, застывшие под эластичной лентой. — Теперь… будет безопасно?
Он шагнул назад, нащупывая столешницу вслепую.
— Нет, Аня, тейп — не волшебство. Только поддержка. Остальное… — он запнулся, сжал веки. — Остальное — твоя осторожность. Можно носить несколько дней, потом я заменю.
— Я попробую сама, — кивнула девушка, во всем стремившаяся к самостоятельности.
— Да, со временем мои пациенты начинают сами себе клеить, довольно сносно. Но эта платная услуга, их можно понять. Зачем тебе учиться, я дома, прекрасно клею. Тут анатомию нужно знать.
— Мениск, это же на всю жизнь, пока не сшить его. Вот ты можешь в командировку уехать, или я… уеду. Кто обо мне позаботиться, кроме меня самой? Нет, я научусь…
Платон помрачнел, кивнул.
Лена допила кофе. Она ясно видела, что он от девушки без ума, но Анна была достаточно скромной и добродетельной. Они оба держали себя в границах, но быть третьим лишним? Увольте.
* * *
Учебники на парте лежали аккуратной стопкой, словно кирпичи ее будущего. Анна вывела последнюю букву в заявлении на ЕГЭ: «биология, химия, профильная математика, русский».
Ручка дрогнула, когда она подумала: «педиатр». Школьный коридор гудел за дверью, но в их классе, было тихо.
— Ты уверена? — Вовка, стоя у ее парты, перечитал заявление во второй раз. Его тень легла на бумагу. — Целых 6 лет обучения!. — Педиатрия — это не только уколы и смешные пластыри. Ты же уедешь, Ань.
— Уеду, — согласилась девушка.
Дверь распахнулась, впуская вихрь школьного шума. Марта Михайловна, краснолицая от бега, ворвалась с дополнительной пачкой бумаг. Одиннадцатиклассники, словно бестолковые дети, вечно портили заявления.
Ночь впилась в окна. Лена, завернувшись в яркий халат с драконом, швырнула папку с бумагами Платона на постель. Чеков, что он собирал в налоговую, как подтверждение расходов на ремонт в новую клинику — уже в городе — хватило бы на обои — длинные, как их молчание в последние дни.
— Ты хоть понимаешь, что в кошельке дыра? — её голос звенел.






