— Зато мне спокойно, что я никуда во сне не уйду, — улыбнулась она. — Спокойной ночи! Разбуди меня завтра, если я будильник не услышу.
Платон не успокоился. Он открыл интернет, читая научные статьи. Так ли безопасно? Потом он обхватил голову руками и задумался.
«Лена на дежурстве. Аня уже спит. Никто его не осудит, словно он занимается чем-то противоестественным. Как он ее оставит? Это только на одну ночь.»
Минут через сорок, совершенно не колебаясь, он встал и отправился в комнату девушки.
Глава 4. Девичьи секреты
Утро встретило Анну не долгожданной бодростью, а свинцовыми веками и ватой в голове. Тело будто кто-то выжал, как мокрую тряпку, а во рту ошущалась лекарственная горечь и пыль. Она приоткрыла глаза, и сразу же свет из окна вонзился в зрачки тысячей злых иголок. «Снотворное… это же ад», — с тоской подумала она, с трудом отрывая голову от подушки. В горле пересохло так, будто она глотала песок. Рука дрожала от слабости, когда Аня тянулась к стакану с водой. В итоге девушка пролила часть на простыню, но даже это не разбудило в ней ничего, кроме апатии.
В школе всё плыло перед глазами. Учительница химии, как в замедленной съёмке, двигала губами, раздавая напечатанные пробники экзамена. Они писали их на каждой паре.
Анна постаралась сосредоточиться. Буквы на листке танцевали, сливаясь в чёрные волны. «Если я засну сейчас, прямо на парте…» — эта мысль казалась соблазнительной, как наркотик. Но вместо этого она подняла руку, голос прозвучал чужим, глухим:
— Можно я пойду домой? Мне плохо.
Улица встретила её порывом холодного ветра. Воздух пах осенней сыростью и гнилыми листьями. Аня шла, спотыкаясь о трещины в асфальте, мысли крутились вокруг мягкой постели: вот бы сейчас хоть немного полежать, поспать…
В прихожей до девушки случайно долетели обрывки напряженного выяснения отношений.
Голоса были резкими, как лезвия. Из гостиной доносилось невообразимое:
— … секс с тобой — можно 2–3 раза уснуть в процессе. Скучно, Платон!
Голос Лены. Анну будто ударило током. Фу, какая гадость. Она прижалась к холодной стене, сердце застучало так, что, казалось, его слышно на улице. Надо как-то аккуратно улизнуть обратно во двор. Стыд какой!
— Ты же давно собралась на выход, все чего-то тянула, — ответил Платон, и в его тоне прозвучала усталость, будто он говорил не с подругой и любовницей, а с опостылевшей коллегой.
— Я сомневалась. Но ты увлечен другой, в такой ситуации не построить ничего, — развела руками женщина.
— Никем я не увлечен. Давай в такой ситуации не будем привлекать третьих. Мы просто остыли к друг другу, — сказал Платон.
— Не смей притворяться безвинным! — Лена засмеялась, но смех был безрадостным и разочарованным, как скрип ржавых качелей. — Ты смотришь на неё, как на женщину. Ты ее хочешь.






