ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Анне 18, а Платону — 38. Он — состоявшейся врач, она заканчивает школу. Волею судьбы один год они вынуждены прожить вместе, но он никогда не позволит себе лишнего, так как убежден, что Mariya Velvet Отчим Часть 1 Возвращение. Глава 1. Воспоминания Последние семь лет Платон скептически относился к браку и обязательствам из него вытекающим. Хватит! Хватило первой, крайне неудачной женитьбы. Они прожили с Дианой целых пять лет, и он, достаточно молодой тогда мужчина, старался в этих отношениях, как мог. Идиот! Молодой двадцатишестилетний идиот! Наплевал на неодобрение собственных родителей, работал на двух работах, брал дополнительные дежурства, дочку ее, рожденную Дианой еще в школе, удочерил и относился к девочке, как к родной, хотя у него и опыта отцовства никакого не было. Все годы брака Платон искренне считал, что все у них нормально, что Диане всего хватает, пока супруга не сделала резкий финт ушами и не укатила в поисках лучшей жизни в Турцию. Дочку свою, Анечку, разумеется, забрала с собой. Девочку она любила и берегла. Платон же остался в своем родном поселке как оплёванный. Соседи и друзья судачили несколько месяцев, обсуждая его мягкотелость и ветвистые рога. По словам знакомых оказалось, что Диана несколько лет вела довольно активную жизнь в социальных сетях и нередко выкладывала фривольные фотографии. Марта, старшая сестра Платона, плевалась ядом, доказывая, что пять лет жизни ее брат потратил впустую. — На эту дуру и ее потомство! Содержал их! Еще и усыновил девчонку! А вдруг Дианка потом на алименты подаст⁈ — Марта, я же не идиот, я прекрасно отдавал отчет своим действиям, удочеряя Аню. Я бы и рад платить ей алименты, ребенок растет, ей много чего нужно, да Диана теперь деньги не берет и на контакт не идет. Этот ее турок очень богат, у него, по слухам, целый отель на побережье. — Вот и не нужно чужих детей больше привечать! Тебе уже за тридцать, тебе Дианк

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она не ожидала такого. Это было остро, неожиданно, но, тем не менее, очень приятно. Платон целовал отчаянно. Он просто пригвоздил ее к кровати и сминал ей губы.

Аня моментально ответила. От остроты момента она задохнулась, немного постанывая. Девушка до конца не верила, что Платон, нежный деликатный Платон, по ночам прокладывающий валик между ними, может на такое решиться.

Его руки беспорядочно гладили ее тело, сминая и задирая рубашку, срывая пижамные брюки, раздвигая коленом ноги.

Впрочем, Аня и сама их распахнула. Интуитивно она поняла, что мужчина намерен сегодня дойти до логического конца и вовсе не была против. Наоборот, она задыхалась от неожиданности и желания. Она так скучала эти четыре недели, что готова дать ему все, что он хочет.

— Я больше не могу просто смотреть на тебя, я мечтал о тебе с первой встречи, — сказал мужчина. — Не могу сдерживаться.

— Так и не надо, — смело сказала Аня, погладив мужчину по голове. Она дрожала от остроты ситуации.

Платон недолго, но очень нежно целовал ее грудь, живот и легко и без колебаний снял ей трусики. Аня быстро и тяжело дышала.

Все было и так понятно. Он решился и сейчас между ними все произойдет.

— Любишь меня? — вдруг беспокойно и требовательно спросил мужчина.

— Очень, — заверила его Аня. — Я очень давно тебя люблю. И много ночей ждала, чтобы ты вот так пришел ко мне.

Она погладила его грудь, небритое лицо.

Платон закрыл глаза, быстро и требовательно толкнулся, раздвигая ей ноги и разрывая все преграды.

Аня вскрикнула. Хотела ли она этого? Да, безусловно. Но как-то это вышло совершенно неожиданно. И, тем не менее, не смотря на боль, она была счастлива. Гормоны радости просто затопили ее.

— Прости, малышка, в первый раз без боли никак, — вздохнув, сказал Платон

Аня прикрыла глаза. Организм работал и чувствовал в каком-то аварийном режиме. Голова плыла. Аня была просто безумно счастлива, она даже не понимала, от чего зарыдала. То ли от боли, или от удовольствия. Чувствовать своего мужчину в себе, а его поцелуи у себя на лице, что может быть лучше? С каждым его безумным толчком она понимала, что он сделал ее своей, и теперь будет с ней, больше не оттолкнет.

Платон целовал ее лицо, губы, суетливо, быстро, жадно, а потом вдруг напрягся и отчаянно излился в нее. У него давно не было женщины, поэтому семени было достаточно, чтобы наполнить ее и испачкать постель. Стало мокро. Аня вдохнув, мельком подумала, что он это сделал, даже не спросив разрешения. Он готов к последствиям? Взрослый человек же, доктор. Но ей было так хорошо, эйфория не давала

думать по рационально, напрочь отключив критическое мышление. Живот ныл, промежность саднила, напоминая о ее «падении», а между ног разливалось тепло.