ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Анне 18, а Платону — 38. Он — состоявшейся врач, она заканчивает школу. Волею судьбы один год они вынуждены прожить вместе, но он никогда не позволит себе лишнего, так как убежден, что Mariya Velvet Отчим Часть 1 Возвращение. Глава 1. Воспоминания Последние семь лет Платон скептически относился к браку и обязательствам из него вытекающим. Хватит! Хватило первой, крайне неудачной женитьбы. Они прожили с Дианой целых пять лет, и он, достаточно молодой тогда мужчина, старался в этих отношениях, как мог. Идиот! Молодой двадцатишестилетний идиот! Наплевал на неодобрение собственных родителей, работал на двух работах, брал дополнительные дежурства, дочку ее, рожденную Дианой еще в школе, удочерил и относился к девочке, как к родной, хотя у него и опыта отцовства никакого не было. Все годы брака Платон искренне считал, что все у них нормально, что Диане всего хватает, пока супруга не сделала резкий финт ушами и не укатила в поисках лучшей жизни в Турцию. Дочку свою, Анечку, разумеется, забрала с собой. Девочку она любила и берегла. Платон же остался в своем родном поселке как оплёванный. Соседи и друзья судачили несколько месяцев, обсуждая его мягкотелость и ветвистые рога. По словам знакомых оказалось, что Диана несколько лет вела довольно активную жизнь в социальных сетях и нередко выкладывала фривольные фотографии. Марта, старшая сестра Платона, плевалась ядом, доказывая, что пять лет жизни ее брат потратил впустую. — На эту дуру и ее потомство! Содержал их! Еще и усыновил девчонку! А вдруг Дианка потом на алименты подаст⁈ — Марта, я же не идиот, я прекрасно отдавал отчет своим действиям, удочеряя Аню. Я бы и рад платить ей алименты, ребенок растет, ей много чего нужно, да Диана теперь деньги не берет и на контакт не идет. Этот ее турок очень богат, у него, по слухам, целый отель на побережье. — Вот и не нужно чужих детей больше привечать! Тебе уже за тридцать, тебе Дианк

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Аня! — Платон остановил машину и бросился за ней, потому что девушка ускорила шаг, чтобы скрыться в лесополосе.

— Аня! — его крик сорвался в рёв. Он нёсся за ней, спотыкаясь о сугробы, сердце колотилось в такт одному слову: «Вернись».

Он догнал ее, вытерпел смачную пощечину, от которой в голове зазвенело и тут же прояснилось, а после прижал Анну к груди.

— Анечка, сказал он. Мне тоже нехорошо, мы оба не в себе. Пожалуйста, давай съездим на узи.

— Нет, нет, — уткнувшись ему в плечо, сказала Аня. — Слишком много всего на сегодня. Я уже никуда не поеду. Я просто не могу.

— Ну тогда завтра съездим? — спросил Платон.

— Завтра… ну может быть, — без особого энтузиазма ответила девушка.

Она уже не хотела ни на какое узи, тем более с ним.

Мужчина беспокойно смотрел на нее, пытаясь взять за подбородок, чтобы девушка, наконец, посмотрела на него. Но Аня упрямо прятала глаза.

«Я все испортил» — дошло, наконец, до него. «Вообще все.»

И тогда у него не осталось вариантов перезагрузить ситуацию, как просто хорошенько поцеловать девушку. Аня, она добрая. Она обязательно простит его.

— Милая, красивая, любимая, — целовал ее Платон. — Самая хорошая. Ты думаешь, я не рад? Я рад, я просто дурак.

Аня осторожно отвечала на поцелуи. Она уже не плакала.

— Прости, прости за все. Я все исправлю, — пообещал мужчина.

Они целовались довольно долго. Он потерял счет времени, все сжимая ее плечи и пытаясь насытиться такой пьянящей сладостью.

Наконец, Аня согласилась сесть в машину, и они поехали домой.

Глава 4. Вместе

Пока они ехали назад, Платон думал о том что теперь с полным правом будет делить с Анной всю жизнь целиком. Не отдельные, положенные ей знать стороны его жизни, а все вместе, с изнанкой. С одиннадцатиклассницей Аней, опекаемой им девочкой, он не озвучивал никакие проблемы, сомнения, планы. Сейчас же можно было начать пробовать говорить обо всем. Деньги, к примеру, почему нет… Планировать доходы, траты, с учетом ее мнения.

Он думал о том, что теперь с полным правом будет делить с Анной постель, и это пока вовсе не о сексе, а о близости телесной. Можно будет прижать ее к себе сильно-сильно и вдохнуть запах чистой, нежной кожи, волос, поцеловать перед сном. Он будет засыпать с ней и просыпаться. Они будут говорить с Аней перед сном, расстилать вместе постель, взбивать подушки, а утром собирать все обратно. Это же совершенно новая жизнь!

Они будут мыться в бане, принимать вместе душ, купаться голышом, когда никого нет, как это делают любящие супруги… наверное.

Звучало нереально. Даже мысли об этом казались нереальными, как будто из чужой жизни. Он никак не мог перестроиться, привыкнув ежедневно говорить себе «нельзя». От того поведение его сегодня и слова, рассуждения были нелогичными, противоречивыми, порой едкими.