ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Анне 18, а Платону — 38. Он — состоявшейся врач, она заканчивает школу. Волею судьбы один год они вынуждены прожить вместе, но он никогда не позволит себе лишнего, так как убежден, что Mariya Velvet Отчим Часть 1 Возвращение. Глава 1. Воспоминания Последние семь лет Платон скептически относился к браку и обязательствам из него вытекающим. Хватит! Хватило первой, крайне неудачной женитьбы. Они прожили с Дианой целых пять лет, и он, достаточно молодой тогда мужчина, старался в этих отношениях, как мог. Идиот! Молодой двадцатишестилетний идиот! Наплевал на неодобрение собственных родителей, работал на двух работах, брал дополнительные дежурства, дочку ее, рожденную Дианой еще в школе, удочерил и относился к девочке, как к родной, хотя у него и опыта отцовства никакого не было. Все годы брака Платон искренне считал, что все у них нормально, что Диане всего хватает, пока супруга не сделала резкий финт ушами и не укатила в поисках лучшей жизни в Турцию. Дочку свою, Анечку, разумеется, забрала с собой. Девочку она любила и берегла. Платон же остался в своем родном поселке как оплёванный. Соседи и друзья судачили несколько месяцев, обсуждая его мягкотелость и ветвистые рога. По словам знакомых оказалось, что Диана несколько лет вела довольно активную жизнь в социальных сетях и нередко выкладывала фривольные фотографии. Марта, старшая сестра Платона, плевалась ядом, доказывая, что пять лет жизни ее брат потратил впустую. — На эту дуру и ее потомство! Содержал их! Еще и усыновил девчонку! А вдруг Дианка потом на алименты подаст⁈ — Марта, я же не идиот, я прекрасно отдавал отчет своим действиям, удочеряя Аню. Я бы и рад платить ей алименты, ребенок растет, ей много чего нужно, да Диана теперь деньги не берет и на контакт не идет. Этот ее турок очень богат, у него, по слухам, целый отель на побережье. — Вот и не нужно чужих детей больше привечать! Тебе уже за тридцать, тебе Дианк

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Не знала, как можно себя обезопасить? Эмм… на утро?

— Я похожа на слабоумную? — возмутилась Аня. — Естественно, знала.

— Тогда как посмела? — тон мужчины сменился на обвинительный.

— Ну знаешь что, ты распорядился своим телом, я своим. Ты дал, я не отказалась, — всплеснула руками Анна.

— Беременеть в неполные восемнадцать — это безумие, — схватил себя за кудри Платон и в страстях дернул.

Аня пожала плечами.

— Это мое дело, — обиженно сказала она. — Не хочешь…

Запах подгоревших блинов витал в воздухе, смешиваясь с ароматом кофе. Платон машинально переворачивал очередной блин на сковороде, но его взгляд был прикован к Ане, будто пытался прочесть её мысли сквозь стену молчания.

— Как ты себя чувствуешь? — вдруг опомнился Платон. — Живот не болит? Тянущие, режущие боли?

— Нет, — насупилась Аня, уже обороняясь.

— Узи делала?

— Не делала, — отрезала девушка.

Глаза блестели от слёз, но губы упрямо сжались в тонкую ниточку.

— Одевайся, поедем в больницу, — сказал Платон.

— Зачем? — испугалась Аня.

— Посмотрим все ли хорошо… с тобой, — вздохнул мужчина.

В машине Платон больше молчал. У Ани было полное ощущение, что командир конвоирует проштрафившегося солдата. Причем мужчина еще и хмурился, время от времени «даря» Анне суровые взгляды.

— Платон, ну ребенок — это же хорошо! — начала она.

— Поговорим после узи, — прервал ее мужчина.

В конце концов, Аня обиделась и расстроилась.

«Нет, ну надо же, какой индюк! Недоволен он. Радоваться надо, а он злится.»

По пути Платон все-таки выдал всего одну фразу, но зато полную ехидства:

— Учиться в институте совсем не хочется⁈

— Хочется, — растерянно ответила Аня. — Я выучусь. Попозже.

— Угу, — желчно сказал Платон. — А если еще один ребенок, а потом еще. Семейная жизнь, она такая.

Аня достигла точки кипения. Все, он довел ее!

На заправке мужчина вышел из машины, чтобы подойти рассчитаться на кассе за бензин и купить воду для девушки, но когда вернулся, Анны в машине уже не было.

Она выбежала на улицу, не застегнув куртку. Ледяной ветер обжёг лицо, но боль внутри была острее. «Как он смеет⁈» — повторяла про себя, сбиваясь с шага. Снег хрустел под ногами, словно насмехаясь над её беспомощностью.

В бешенстве он позвонил ей.

— Ты где? — спросил он, совершенно не заботясь о тоне.

— Иду домой, — сообщила девушка.

— Что за детские фокусы? — взорвался гневом Платон, разворачивая машину на перекрестке с круговым движением.

— Я не позволю так с собой обращаться! — решительно сказала Аня. — Иди

ты со своим узи, со своими сомнениями дурацкими и нотациями! Все, разговор окончен!

Платон ошалело слушал в трубке полноценную женскую истерику. Аня забыла повесить трубку, а теперь шла где-то по трассе и рыдала. На улице зима, минус двенадцать. Замерзнет же. Или плохо станет!

Он нашел ее минут через 15.