Потом отвинтил от фляжки никелированную крышку и, отвернувшись конфузливо в сторону, сплюнул в отверстие фляжки вязкую мокроту… Прищурившись, оглядел с высокого откоса млеющие в горячем тумане заречные дали, провел взглядом по изгибам полусонной речки и сказал низким, хриповатым от кашля голосом:
– А, должно быть, здесь щуки водятся?!
Это был Чехов.
День прошел в праздничной сутолоке. После легкого завтрака ходили осматривать ближайшие достопримечательности: спиртовый завод, новую школу, березовый парк.
Под зелеными сводами парка Чехов ожил, снял кепку, как в церкви, и, вытирая пот платком, сказал со вздохом и нараспев:
– Хорошо у вас тут… Бе-ре-зы… Не то что у нас в Ялте. – И, как бы слегка капризничая, добавил: – Не понимаю: зачем это здоровые люди в Ялту ездят? Что там хорошего? Берез – нету, черемухи – нету, скворцов – и то нет!
Обед состоял из семи блюд, и каждое из них почему-то запаздывало. За столом собралась вся местная интеллигенция: лесничий, фельдшер, инженер и техники с заводов – нескладные, бородатые обломы, «рабочая скотинка» Морозова… Все их внимание было приковано к хозяину. Они говорили, пили водку, смеялись тогда, когда говорил, пил и смеялся хозяин. На Чехова они не обращали внимания. Многие из них даже не знали, кто такой Чехов, и, прослышав, что он писатель, принимали его за помощника Морозова «по письменной части».
Чехов ничего не ел, кроме супа, пил привезенную с собой минеральную воду «Аполлинарис» и весь обед недружелюбно молчал, лишь изредка и с неохотой отвечая на реплики Морозова, всячески старавшегося вовлечь его в общий разговор. Обед затянулся до сумерек. Когда все встали, Чехов, сославшись на усталость, ушел к себе в комнату.
Савва о нем говорил:
– Чему же вы удивляетесь?.. Вы читали его «Степь»? Помните там: «По небу чиркнули серной спичкой». Это он так про грозу, чтоб не очень гремела… Вот подождите, Илья-пророк припомнит еще ему эти спички! Отомстит ему старик… Он ведь, как все мужики, – злопамятный.
Так и случилось. Ночью разразилась страшная гроза.
Вот как описывает случившееся ночью Серебров, который спал в
соседней с Чеховым комнате, чтобы помогать ему, если случится такая надобность:
«Меня разбудило ощущение близкой опасности. Я открыл глаза. Комната была полна белым ослепительным сиянием, которое мгновенно исчезло, чтобы через секунду вновь появиться. Вокруг дома свирепствовала буря. Озверевшие серые огромные тучи лезли друг на друга, изрыгая огонь и грохот. Березы в саду, согнувшись, выли от боли, поражаемые косым дождем, который от молний казался стеклянным. От вихря и грома дом так сильно дрожал, что за вздувшимися обоями осыпалась штукатурка.






