ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Памяти Немировского Г.А. © Ефименко А., 2015 © ИД «Флюид ФриФлай», 2015 «Господь Бог есть великий архитектор вселенной, первопричина всего, как говорил Фома Аквинский!» – частенько любил повторять наш аббат. Я не знаю, кто и сколько заплатил Хорхе за мое вечное послушание, но во всей братии не было настоятелю более близкого человека, чем я, и не было во всей братии никого, чей постриг откладывался бы так же долго. Незаконнорожденный графов сынок, я готовился к жизни в миру, однако, дабы не мелькать перед глазами особо навязчиво, был отправлен в бенедиктинский монастырь, сохраняя лицо, но не титул, не стяжая богатств, но и не отягощаясь вечными обетами. Неподалеку в Грабене уныло и обособленно высился замок моего гипотетического родителя, и Хорхе, усадив меня к себе на плечи, частенько указывал старой пятнистой рукой на его красоты: на башни укрепленных внутренних дворов, на перекинутые через ров подъемные мосты, на надвратные сооружения, на донжон – грандиозную цитадель, взывая к мнимой родовой гордости (не обольщайтесь, в конце книги мне не достанется никаких наследств и сокровищ). Хорхе не был виноват в моей ублюдочной крови, наоборот, он всячески пестовал таланты своего воспитанника, делая упор на каллиграфию, перевод и иную работу с рукописями в скриптории. Темной ночью на исходе лета посыльный из Грабена привез меня в монастырь на горе и вручил («в мешке, словно пленного турчонка», как пересказывал потом Хорхе) в руки аббата вместе с полным золота кошельком. С тех пор мой день рождения определили на август, «на последний львиный рык», согласно астрологическим меткам молодого светловолосого приора Эдварда, питавшего болезненную склонность к околомагическим учениям. Где-то там же, в последние летние деньки, меня окрестили Ансельмом да стали обучать чтению на Священно

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В иных городах уже давно развернулось строительство заоблачных красавцев, заканчивалось господство прежней монастырской церкви, уступая место средоточию жизни населения, перекресту горизонтали истории с вертикалью духа – Собору. Его высоко взметающиеся своды отражали свободу и обособленность каждого отдельного города.

Нам тоже он был необходим, и я, Ансельм Грабенский, взялся его строить.

Моя армия, артель каменщиков всецело поддерживала меня и была предана нашему делу. По крайней мере, так всем вокруг казалось. Я дорабатывал конструкцию, которая уже давно созрела в мыслях, они же были исполнителями смелого проекта и придумывали новые средства художественной выразительности. Светские строители воспринимали новшества куда оживленнее консервативно настроенных монастырских зодчих, считавших всякую оригинальность грехом гордыни. Все прежние злые настроения городского цеха, видимо объяснялись тем, что подвоха-то ждали как раз от меня – памятуя о моем прошлом, мастера опасались, что начну возводить нечто архаичное.

Однако я не забывал об их изначальном отношении.

Четко знал, чего хочу. Превращу стены в кружево из стекла и камня, а снаружи закрою здание могучим частоколом аркбутанов и контрфорсов – они со смирением и благоговением воспримут всю тяжесть бокового распора. Собор будет монументален, вечен, и вместе с тем легок, полон света и воздуха, изысканной грации.

Читать дальше

Конец ознакомительного отрывка

Купить книгу

Пойдешь с запада на восток, от тьмы к свету. Преддверия рая – порталы, на которых изображены сцены Страшного суда. Главный вход на западе, апсида же, алтарная часть, святая святых – на востоке, да восход утренний ее озарит. Если Господь посмотрит на храм сверху, то увидит крест и человека, раскинувшего руки. Голова его на востоке, ноги на западе, руки же его – трансепт, пересекающий неф. Тут-то самое сокровенное – пересечение зовется средокрестием, сердцем здания. Шпиль – пронзающая стрела – устремляется в заоблачную высь.

Двухбашенность, как в Шартре. Каланча с тяжелым колоколом. Три портала – широкие двери напротив каждого нефа (один центральный и два боковых). Галерея королей над порталами. Хор над криптой: вокруг него внутри двойной обход, снаружи выстрелят и удержат конструкцию мощные контрфорсы. Нервюрное перекрытие капелл. Четыре контрфорса разделят фасад на три поля. Всё это, всё, что в моей голове, и все, что на небе, да отразится внизу гротескной концепцией – сочетанием объемной скалообразной формы с кружевной узорчатостью силуэта.

О, как утопически мечтал об этом всю сознательную жизнь!..

Но ничего не происходило.

Земля, отданная под строительство, была столь обширна, что я ее даже побаивался. Страшно было подойти к ней и начать. Приступить к делу.