У них для гастролей не было ведущего, и он позвал меня. Это приглашение имело для меня огромное жизненное значение. Именно в этой поездке мы стали писать с Наринским, вернее, я ему только помогал писать, но мы на этом подружились. И, вернувшись в Москву, попытались написать программу для Творческой мастерской, что была на ВДНХ и сейчас существует на ВВЦ. Там ставился спектакль для омской группы начинающих артистов. Именно там я познакомился с шестнадцатилетней Любой Полищук.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу
Однажды мы с Наринским сидели на Патриарших прудах и писали. Я вдруг встал, подошел к проходящей мимо красивой девушке и спросил:
– Скажите, вы могли бы меня полюбить?
Девушка рассмеялась и дала мне свой номер телефона.
Наринский сказал:
– Эх если бы ты так писал, как знакомишься.
Как-то мы вчетвером, всей своей авторской группой, пришли к Камову домой и попросили его продолжать с нами занятия. Феликс в это время работал в журнале «Фитиль» редактором. Редактор он хороший был. Всем недотянутым сюжетам придумывал концовки.
Времени у него на нас не было, и он свел нас с Лифшицем и Левенбуком. И мы стали писать им юмористические номера – написали миниатюру «Бабье лето», какие-то мини-басни типа:
Проказница была мартышка,
Зато теперь ее детишки -
Осел, козел и косолапый мишка.
А с «Бабьим летом» произошла такая история. Они делали этот номер на открытии сезона в «Эрмитаже».
И номер не шел. Ну никак! И вроде все написано нормально – это был парад женщин на стадионе. «Шире стали колонны – это идут жены ответственных работников» – так было написано, и так делали мы в самодеятельности. Но редактура эту фразу не пропустила, и пришлось написать: «Шире стали колонны, это идут женщины-повара». Лифшиц и Левенбук просто мучились этой миниатюрой до тех пор, пока Левенбук не сообразил, что в одном номере наложились друг на друга два приема: прямой и пародийный. Тогда Левенбук выкинул все пародийные репризы, и номер пошел, имел успех, и мы получили деньги сто пятьдесят рублей на троих. Поэтому именно 1968 год я считаю началом своей профессиональной деятельности.
Параллельно мы написали целый спектакль для журналистского коллектива «Верстка и правка» – это Хайт нас сосватал. А еще написали спектакль «Цирк», который так никуда и не пошел.
Мы иногда приходили к Феликсу и показывали то, что делали. И он нас учил. Но если Левенбук нас учил чистой эстраде, то Феликс правил и наши рассказы для «Литгазеты».
В 1969 году в моей жизни появился Хазанов. Этот шустрый носатый парень не любил платить деньги за тексты. И я помню, как Феликс, узнав, что я Хазанову написал одну репризу для «Кулинарного техникума», сказал:
– Звони. Прямо сейчас звони и требуй оплаты.
Я возразил:
– Но там же одна реприза.






