Четыре койки вдоль одной стены и пять вдоль другой.
Мы выбрали вторую, там было всего четыре койки.
Володя взял нашу баранину, которой снабдил нас Виктор Михайлович, и стал варить, разведя огонь в огромной печи.
Сидели, ели суп из баранины. На огонёк пришел лесник, сидел с нами, тоже ужинал. Билетерша, с другого конца стола кидая свирепые взгляды, молча поедала свою картошку, время от времени приговаривая:
– Попляшут они у меня все.
Язва без кумыса, по всей видимости, обострилась и выходила озлоблением.
Лесник жаловался на жизнь, он написал письмо в правительство о том, что губят лес, и вот уже полгода ждал ответа.
Пошли спать.
Жильбер Беко говорил: «Мы в детстве жили на юге Франции. Там такое яркое солнце, что даже наша бедность была привлекательна».
Утром светило яркое солнце. Покой и тишина. Я накопал червей, пошёл ловить рыбу в реке Медведице. Река текла в густых зарослях. От воды шел туман. Я стал ловить на пляже. Часа через два прибежали дети и стали купаться. Я полазил ещё для приличия по зарослям, поймал четыре мелких рыбёшки и пошел купаться. И тут я увидел рыбака, плывущего в лодке против течения, а в лодке у него четыре крупных рыбины.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу
– Вот это да! – не выдержал я. – Неужели здесь?
– А где же ещё? – Рыбак причалил, ему хотелось похвалиться.
Дальше мы уже поехали вместе.
Причалили в деревне, поднялись в чистый светлый дом. Рыбак показал снасти. Похвалился:
– Однако и лучше у меня удочки были. Да сперли. Я на зиму-то уезжаю. Сперли. И даже знаю кто.
– Из местных?
– Ну, а из каких же. Посидели, покурили.
– Ну, я пойду, что ли?
– Пойди, – сказал рыбак, – только рыбину-то возьми.
– Да нет, неудобно.
– Да бери ты рыбину.
И отдал самую большую.
Он пошел меня провожать. Дома на улице были пустые. Почти пол-улицы на продажу. На всю деревню в сто с лишним дворов жили человек пятнадцать.
Походили по домам. Дома хорошие, крепкие, чистые.
Распрощались, пошел домой, встретил вчерашнего лесника. Пришлось зайти к нему.
Вышла во двор какая-то женщина, одетая в тулуп и закутанная в платок. Это среди лета, в жару.
– Что с ней?
– Зябнет.
– Почему зябнет?
– Сглазили.
– Ну уж.
– Я те говорю. Сглазили. Совсем плоха была. По врачам возил. Всё без толку. Вот только бабка помогает. Раньше совсем плоха была, а теперь только зябнет.
– Ас чего всё началось?
– Замужем она была, а тут телка одна была, ну, сучка одна. Она её приворожила, и мужа её приворожила. Эта хиреть начала, а муж-то к той ушел. Мы уж лечили, лечили, пошли к бабке в Ильинское. Бабка посмотрела, на воду погадала. Сказала, что сглаз. И точно определила, от кого вглаз. Определила, стало быть. Я говорю:
– Что же делать-то теперь? Бабка говорит:
– Помогу, но не совсем.
В общем, та, которая приворожила, она плохо кончит.






