ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Дорогие мои Лион Измайлов Естественно, о себе. Честно и откровенно. Я высокий голубоглазый блондин, красивый. У меня первый разряд по боксу, второй по плаванию, третий – по лыжам. Меня очень любят женщины. У меня только один недостаток. Я очень люблю приврать. А если серьезно, то я невысокий, не блондин, не очень красивый. Женщины меня любят, но только беременные. Кто-то им сказал, что в этот период им надо общаться с высокими, красивыми. Видите, меня опять заносит. Но если говорить серьезно, то я родился в простой крестьянской семье, мать – русская, отец – киргиз, сам я – еврей. Не верите? А почему, когда Киркоров говорит, что он болгарин, вы верите? У него отец – армянин, мать – еврейка, сам – болгарин. Как говорит Винокур, когда армяне живут с еврейками, получаются такие болгары. А на самом деле широкую общественность, должно быть, интересует, откуда взялся у меня юмор. От дедушки. По-моему, мой дедушка обладал хорошим, тонким юмором. Моя тетя мне рассказывала, что он каждый вечер сидел за столом, пил чай и приговаривал: – Какой вкусный и полезный чай, если этот чай пить сто двадцать лет подряд, можно долго прожить. По-моему, хорошая шутка. Когда дедушка заболел, пришел к нему врач, сел на постель и спросил: – Ну, что у нас болит? Дедушка сказал: – Не знаю, что у вас болит, а у меня нога, на которую вы сели. Как и все дети, я учился в школе, причем был отличником. После седьмого класса поступил в авиамоторный техникум. Затем, поработав на заводе, поступил в Московский авиационный институт, который называли театрально-спортивный институт с легким авиационным уклоном. Закончил МАИ, и как говорит Задорнов, закончивший тот же институт: «Измайлов – интересный человек. Шесть лет проучился в авиационном институте, а до сих пор не может понять, почему самолеты летают, а кры

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Купил у неё банку земляничного варенья.

Читать дальше

Конец ознакомительного отрывка

Купить книгу

Рыбак потом сказал мне:

– Зря дал ей деньги, тут же пропьёт.

– Как же вы здесь живете? – глупо спрашивал я. Ничего подобного я в своей жизни не видел. И не предполагал, что через сорок лет после войны такое может быть.

Шли домой подавленные, молча.

На краю поля встретили всадника, рядом стоял мальчик, а неподалеку резвилась пушистая собака. Всадник был явно чеченец. И со всей своей компанией охранял овец. Чеченец, или как их называли местные, «чечен», гордо восседал на лихом скакуне. И когда мы подошли к нему, вежливо поздоровался. Я вдруг неожиданно для самого себя сказал:

– Дай прокатиться.

– Возьми, – сказал чеченец.

Мы обменялись, я получил лошадь, а чеченец остался с моей женой.

Я лихо вскочил в седло и поскакал. Это мне так показалось, что я вскочил и поскакал. На самом деле я влез в седло и небыстро поехал. Но стоило это мне немалых усилий. Сначало меня било задом о седло. Но потом былые навыки (когда-то я занимался конным спортом) всплыли в моей мышечной памяти, и я стал чувствовать себя уверенней. И даже попробовал пустить лошадь галопом, но вовремя опомнился и продолжал рысью.

И тут вдруг мальчонка вскочил на вторую лошадь и действительно помчался по кругу. Как же красива была его посадка! Её невозможно добиться городскому жителю. Для этого надо родиться в горах. Мальчик был как одно целое с лошадью. Пригнувшись к лошадиной шее, почти незаметно приподнимаясь и опускаясь, несся он независимо от коня, а конь лишь догонял его и подставлял свою красиво изогнутую спину.

Ах ты, боже мой, когда бы я умел так ездить, разве стал бы я писать всякую ерунду, я бы ездил, мчался, летал на коне, а уж потом, утомленный до изнеможения, садился за стол и марал бумагу.

Дав круг, мальчик спрыгнул с коня прямо перед Еленой, видно, для неё он и скакал по кругу.

Тут же подъехал я и грациозно сполз с седла, довольный, что удалось не свалиться.

Чеченец с большим интересом беседовал с моей женой, а когда я вернул ему лошадь, пошутил:

– Меняюсь.

– С доплатой, – пошутил я.

– А меня уже никто и не спрашивает, – сказала жена.

– Когда горцы разговаривают – женщины должны молчать, – пошутил я.

– Ты, горец, лучше послушай, что здесь творится – сказала Лена.

А творилось вот что.

Местное население терпеть не могло приезжих чеченцев. Мне об этом и председатель говорил, и рыбак. Да и тетки возле магазина жаловались:

– По тысяче в месяц зарабатывают. Чеченец объяснил:

– Они здесь работать не хотят, поэтому и не зарабатывают. С овцой день и ночь заниматься надо. А они на праздники напились. Три дня – первого, второго и третьего мая, овцы орут, их никто не поит, не кормит, целых три дня без воды и пищи в загоне. Мы от поголовья работаем.