ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Дорогие мои Лион Измайлов Естественно, о себе. Честно и откровенно. Я высокий голубоглазый блондин, красивый. У меня первый разряд по боксу, второй по плаванию, третий – по лыжам. Меня очень любят женщины. У меня только один недостаток. Я очень люблю приврать. А если серьезно, то я невысокий, не блондин, не очень красивый. Женщины меня любят, но только беременные. Кто-то им сказал, что в этот период им надо общаться с высокими, красивыми. Видите, меня опять заносит. Но если говорить серьезно, то я родился в простой крестьянской семье, мать – русская, отец – киргиз, сам я – еврей. Не верите? А почему, когда Киркоров говорит, что он болгарин, вы верите? У него отец – армянин, мать – еврейка, сам – болгарин. Как говорит Винокур, когда армяне живут с еврейками, получаются такие болгары. А на самом деле широкую общественность, должно быть, интересует, откуда взялся у меня юмор. От дедушки. По-моему, мой дедушка обладал хорошим, тонким юмором. Моя тетя мне рассказывала, что он каждый вечер сидел за столом, пил чай и приговаривал: – Какой вкусный и полезный чай, если этот чай пить сто двадцать лет подряд, можно долго прожить. По-моему, хорошая шутка. Когда дедушка заболел, пришел к нему врач, сел на постель и спросил: – Ну, что у нас болит? Дедушка сказал: – Не знаю, что у вас болит, а у меня нога, на которую вы сели. Как и все дети, я учился в школе, причем был отличником. После седьмого класса поступил в авиамоторный техникум. Затем, поработав на заводе, поступил в Московский авиационный институт, который называли театрально-спортивный институт с легким авиационным уклоном. Закончил МАИ, и как говорит Задорнов, закончивший тот же институт: «Измайлов – интересный человек. Шесть лет проучился в авиационном институте, а до сих пор не может понять, почему самолеты летают, а кры

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Звонит Вика:

– Леня, я всю ночь не спала.

– Что такое?

– Я не могла спать, я все время вспоминала историю, которую ты мне рассказал.

– Какую историю?

– Ну, вот эту пьесу…

А потом последовала гениальная фраза:

– Леня, ты все равно её хорошо не напишешь, отдай её мне.

Отказать ей я тогда не мог, она мне нравилась, а сюжетов у меня в то время было полно.

Я сказал:

– Конечно, бери, я тебе дарю.

Она написала рассказ «Сладкие объедки», напечатала в «Крокодиле», видно, к тому времени ещё не помирилась с Веселовским.

А дальше она помогла мне поступить на Высшие сценарные курсы. Вернее, помогли двое – она и Веселовский. Председателем приемной комиссии был Г. Данелия. Они за меня попросили. Я привез Георгию Николаевичу свои рассказы. Он прочел. Человек был принципиальный, если бы не понравилось, не взял. А он сказал:

– Мне понравилось. Только вот этот рассказ вынь.

Рассказ был про красный флаг. А дальше меня приняли на курсы, но об этом потом.

Когда я учился на курсах у Данелии, Вика иногда звонила мне и просила позвонить ему. Она ему домой звонить не могла. Я звонил и говорил:

– Георгий Николаевич, это ваш любимый ученик, позвоните, пожалуйста, – и вешал трубку.

А он уже перезванивал Вике.

Вот таким передатчиком я был. Они тогда написали вместе, втроем, Вика, Резо Габриадзе и Данелия, сценарий «Мимино». Это – классика. Фильм и смешной, и трогательный. Особенно смешным, уникально остроумным мне казался эпизод в лифте, когда там едут Буба Кикабидзе, Фрунзик Мкртчян и два японца, и один японец говорит другому: «И как эти русские различают друг друга?»

Я спросил Вику:

– Кто этот эпизод придумал?

Она сказала, что Данелия вспомнил какую-то байку.

Через много лет, когда отношения творческие у Вики с Данелией закончились, а сам он потерял сына, развелся с женой и вновь женился, я встретил Вику в Дубултах, на Рижском взморье. Она попросила:

– Проводи меня.

Мы сидели в кафе, и она рассказывала мне, как она прекрасно живет. Как у неё все хорошо в личной жизни, как она здорово издается и так далее. Рассказала, что давно уже выбросила Данелию из головы и из души, и вообще всё замечательно. Я ничем таким похвастаться не мог. У меня все было не очень.

Через полгода мы свиделись с ней в ЦДЛ, и она сказала:

– Помнишь, я тебе рассказывала, как у меня все замечательно? Так вот, тогда у меня была самая тяжелая полоса. А теперь все нормально.

Читать дальше

Конец ознакомительного отрывка

Купить книгу

Потом я её пригласил в передачу «Шоу-Досье», но не одну, а в компании с Машей Распутиной и Кларой Новиковой. Она отказалась. Но одну её я пригласить не мог. А она обиделась.

Однажды я ехал в машине и слушал по «Эхо Москвы» интервью с Токаревой. Она говорила о том, что не может читать Достоевского, потому что тот писал без юмора. «Ничего себе», – подумал я.