ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Скальпель Вячеслав Воронов Я снова сжимал в руках эту проклятую газету, мял её, с трудом сдерживая желание разорвать в клочья. Желание швырнуть на пол и с яростью разозленного носорога потоптаться по ней ногами. Конечно, я понимал, что это было бы мальчишеством, глупостью, чем угодно, но не поступком взрослого человека, у которого выкрали двенадцатилетнего сына. Газета — хоть какая, но все же улика. Надо было что-то делать, но что, я не знал. Мысли, подогреваемые эмоциями, грудились в голове кусками гранита, которые застыли после горного обвала. Если бы все было, как в кино — похищение, требование выкупа, все просто, жестко и понятно. Но бред этих событий я просто отказывался понимать. Кто была девушка, навязавшая мне газету? Наверняка их сообщница. Что было бы, не пойди я на те дурацкие курсы? Конечно, у них припасен запасной метод, как прочистить мне мозги, чтобы я осознал всю значимость их притязаний. Но я все же пошел, и в этом прослеживался четкий психологический расчет. Я всегда знал, что психология — великая вещь. Но лучше рассказать все по порядку. Это поможет мне сконцентрироваться и найти решение, выработать план, как действовать дальше. Раз уж я оказался один против организации, системы, взявшей меня в клещи. Один — среди людей, в государстве, с его институтами и гарантиями. Итак, в то утро, утро жаркого летнего дня, я побрел в ванную, чтобы умыться. Как только я открыл кран, в дверь позвонили. Я вышел из ванной и взглянул на часы, висевшие в коридоре. Стрелки показывали начало девятого. Марина уже ушла на работу, оставив в атмосфере квартиры назойливый запах парфюмерии. Руслан спал, его не разбудил бы и церковный колокол, не говоря о мелодичной трели звонка. Позёвывая и не слишком торопясь, я отыскал шорты, надел их и побрёл в коридор. За дверью я увидел де

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он становится опасным свидетелем, единственным свидетелем, посвященным во все подробности важной операции. Да еще и свидетелем, нагло проворовавшимся.

Иуда, уразумев, что разговор окончен, поднялся и неспешно двинулся к выходу. Поток воздуха, увлекаемый отворенной дверью, всколыхнул огонек висевшей над проемом масляной плошки. Огонек метнулся, встрепенулся, как раненая птица, будто предвосхищая биение жаркого пламени предстоящих событий.

— Что тебе еще не ясно? — с напором продолжал невидимый собеседник. — Ты до сих пор веришь в сказки? Пришло время прозревать — ради сына! Такие, как он, подарят людям счастье уже в этой жизни. Какие технологии, изобретения, разработки! Полная иллюзия реальности в виртуальном мире, полное вживление в этот мир, тотальное отвлечение от серьёзных, никому не нужных проблем. То ли еще будет! Отработал день — наслаждайся счастьем!

Зачем вообще народу знать правду? Ты часто видел, чтобы в ларьках продавали научные журналы? Часто смотрел по телевизору научные передачи? Всякую перекрученную галиматью я не имею ввиду. Знания о Вселенной, о ступенях эволюции, о переходных формах между видами, чем так любят манипулировать деятели религии. Да мало ли еще чего! Ничего не знаю, знать не хочу, как оно на самом деле, лишь бы дали возможность развлекаться! И за это счастье, счастье для многих, никому уже не надо отдавать жизнь!

— Как вы узнали… обо всем?

Собеседник мой снисходительно рассмеялся.

— Все просто. Банальные жучки, видеокамеры и прочее, в микроисполнении, новейшего поколения. Ты скажешь, что искал их, но мы же профессионалы! А ты впал в мистику… Сейчас такое возможно, о чем ты и не подозреваешь.

— А почему моя жена… Болезнь тёщи тоже вы подстроили?

— Пришлось немного побеспокоить и тёщу с женой. Женщины сбивают с пути истинного, ты же знаешь. Но теперь с ними всё будет в порядке.

— Я не понимаю, чего вы хотите. Оставьте в покое моего сына!

— Уже оставили. Теперь все пойдет как по маслу. Ну что, пора решаться на что-нибудь!

— На что мне решаться?

— Послезавтра сбор всех, кто прошел проверку. Хватит сопли жевать, пора действовать!

— И чем будут заниматься те, кто прошел проверку?

— Работы непочатый край, черт возьми!

— И какой же работы? А впрочем, понятно. Я бы не хотел…

Я осекся на полуслове, вспомнив о сыне. Но вернули же они его, в конце концов.

— Ну, слушай, после всего, чему ты научился…

— Это опять принуждение, опять твои штучки!

— Если кто тебя и принуждает, так это сама жизнь.

Странное чувство охватило меня после того, как я нажал кнопку отбоя на телефонной трубке. Неприятие действительности, тоска по чему-то утраченному навсегда, безысходность боролись с нараставшим подъемом, злорадным восторгом.