ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Скальпель Вячеслав Воронов Я снова сжимал в руках эту проклятую газету, мял её, с трудом сдерживая желание разорвать в клочья. Желание швырнуть на пол и с яростью разозленного носорога потоптаться по ней ногами. Конечно, я понимал, что это было бы мальчишеством, глупостью, чем угодно, но не поступком взрослого человека, у которого выкрали двенадцатилетнего сына. Газета — хоть какая, но все же улика. Надо было что-то делать, но что, я не знал. Мысли, подогреваемые эмоциями, грудились в голове кусками гранита, которые застыли после горного обвала. Если бы все было, как в кино — похищение, требование выкупа, все просто, жестко и понятно. Но бред этих событий я просто отказывался понимать. Кто была девушка, навязавшая мне газету? Наверняка их сообщница. Что было бы, не пойди я на те дурацкие курсы? Конечно, у них припасен запасной метод, как прочистить мне мозги, чтобы я осознал всю значимость их притязаний. Но я все же пошел, и в этом прослеживался четкий психологический расчет. Я всегда знал, что психология — великая вещь. Но лучше рассказать все по порядку. Это поможет мне сконцентрироваться и найти решение, выработать план, как действовать дальше. Раз уж я оказался один против организации, системы, взявшей меня в клещи. Один — среди людей, в государстве, с его институтами и гарантиями. Итак, в то утро, утро жаркого летнего дня, я побрел в ванную, чтобы умыться. Как только я открыл кран, в дверь позвонили. Я вышел из ванной и взглянул на часы, висевшие в коридоре. Стрелки показывали начало девятого. Марина уже ушла на работу, оставив в атмосфере квартиры назойливый запах парфюмерии. Руслан спал, его не разбудил бы и церковный колокол, не говоря о мелодичной трели звонка. Позёвывая и не слишком торопясь, я отыскал шорты, надел их и побрёл в коридор. За дверью я увидел де

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но осознание того, что так жить нельзя, а лучше сразу улечься в гроб и отдаться всепоглощающему тлену до второго пришествия, не давало мне покоя.

Я повернулся к жене, примостив ладонь ей на талию. «Чего ты хочешь?» — пробормотала она раздраженно, не шелохнувшись. Я придвинулся к ней вплотную, и, тихонько зарычав, сделал вид, что впился, как давно жаждавший крови вампир, зубами ей в шею. «Ты не знаешь, чего я хочу?» — с плотоядными нотками в голосе, оторвавшись от сонной артерии, проговорил я. «Обойдешься, — последовал ответ. — Вспомнил. Где тебя носило столько времени?» «Мало ли где можно носиться». «Вот там и носись дальше».

Но я решительно развернул ее к себе, чего она не ожидала, навалился всем телом и со стоном безудержной страсти взялся за грудь. «Не поняла», — уже на тон выше выдала она и оттолкнула руку. Но ладонь моя уже поползла вниз и решительно проникла ей в трусики. «Я спать хочу, отстань!» — с вызовом произнесла она и с силой сжала ноги в ответ на мою попытку проникнуть между них коленом. Но, подобно зверю, у которого отбирают с крайним напряжением загнанную и умерщвлённую добычу, я издал глухое рычание и стал применять силу. В защите её почувствовалась слабинка. «Что это ты», — произнесла она удивленно и почти без агрессии.

Читать дальше

Конец ознакомительного отрывка

Купить книгу

Я был груб с женой, но неудовольствия ей это не доставляло. Я сильно сжимал ее ягодицы, выплескивая страсть, стонал и метался на ней, забыв обычную сдержанность, от которой во время близости мне редко удавалось избавиться. В диком порыве напрягал я мышцы, уподобившись некой сексуальной машине, созданной только для одной цели. Казалось, я забыл обо всем на свете, лишь бесцеремонный голос того типа, слегка приглушенный обстановкой, звучал в голове. «Ты что, не мужик», — молнией проносилось в мозгу; «зачем тебе твое тело», — гремело, как набат. В следующие мгновения я негодовал на эти лезшие откуда-то, словно тараканы из щелей, мысли. Они мешали бы мне, если бы воплощались в неповоротливые полновесные слова. Лишь их мимолетный образ, их дух уместен был сейчас. С раздражением и неприятием хотел я отбросить наваждение, насаждаемое посторонней волей, но это было бесполезно — с регулярностью метронома оно возвращалось вновь и вновь.

Наконец, Марина вскрикнула и вонзила мне в спину ногти; боль принесла мне наслаждение. Я застонал и запустил пятерню в ее волосы, не прекращая движений. Я старался слиться с нею полностью, в одно целое, растянув миг неземного, хоть и отдававшего механицизмом, до конца недостижимого блаженства на всю жизнь. Остановившись, мы пролежали некоторое время неподвижно, замерев, словно гранитные изваяния. Лишь наше тяжёлое дыхание врывалось в тишину ночи.