ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Скальпель Вячеслав Воронов Я снова сжимал в руках эту проклятую газету, мял её, с трудом сдерживая желание разорвать в клочья. Желание швырнуть на пол и с яростью разозленного носорога потоптаться по ней ногами. Конечно, я понимал, что это было бы мальчишеством, глупостью, чем угодно, но не поступком взрослого человека, у которого выкрали двенадцатилетнего сына. Газета — хоть какая, но все же улика. Надо было что-то делать, но что, я не знал. Мысли, подогреваемые эмоциями, грудились в голове кусками гранита, которые застыли после горного обвала. Если бы все было, как в кино — похищение, требование выкупа, все просто, жестко и понятно. Но бред этих событий я просто отказывался понимать. Кто была девушка, навязавшая мне газету? Наверняка их сообщница. Что было бы, не пойди я на те дурацкие курсы? Конечно, у них припасен запасной метод, как прочистить мне мозги, чтобы я осознал всю значимость их притязаний. Но я все же пошел, и в этом прослеживался четкий психологический расчет. Я всегда знал, что психология — великая вещь. Но лучше рассказать все по порядку. Это поможет мне сконцентрироваться и найти решение, выработать план, как действовать дальше. Раз уж я оказался один против организации, системы, взявшей меня в клещи. Один — среди людей, в государстве, с его институтами и гарантиями. Итак, в то утро, утро жаркого летнего дня, я побрел в ванную, чтобы умыться. Как только я открыл кран, в дверь позвонили. Я вышел из ванной и взглянул на часы, висевшие в коридоре. Стрелки показывали начало девятого. Марина уже ушла на работу, оставив в атмосфере квартиры назойливый запах парфюмерии. Руслан спал, его не разбудил бы и церковный колокол, не говоря о мелодичной трели звонка. Позёвывая и не слишком торопясь, я отыскал шорты, надел их и побрёл в коридор. За дверью я увидел де

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я уже находил в сегодняшнем «задании» что-то здоровое и полезное, хотя после сцены, устроенной женой, подумал без злобы: «И эту дуру я должен трахнуть три раза? Да кто вообще с женой делает это три раза?»

Хорошо, что я общался с тем типом по телефону — его безликий образ, воплощённый лишь в уверенном голосе, наряду с нереальностью происходящего навевал чувство подчинения. Я уже почти не видел во всём этом опасности своей свободе. В конце концов, мне навязывают кое-что весьма приятное, что со своей свободой я загнал чуть не в глухой угол. Конечно, что-то внутри меня, вооружаясь колючками упрямства и гордыни, все же твердило: если я и сделаю это, выполню «задание», то лишь следуя естественным влечениям, а не командам со стороны. Но чувство, будто кто-то следит за мной, за каждым моим шагом, пульсировало во мне неотвязно.

Вечер прошел как обычно. Совет звонившего не есть ничего на ночь я проигнорировал — вот, мол, какой я независимый. После ужина Марина принялась варить на завтрашний день какую-то кашу. Руслан снова пытался примоститься за компьютером, но жена наорала на него, не особенно подбирая слова. Я развалился в кресле и включил телевизор. Мозги мои словно окутал туман, и я не воспринимал ничего в очередной серии бесконечной мыльной оперы. Поднявшись, я нажал на пульте красную кнопку и принялся бесцельно шататься по квартире. Мысли скрутились в моей голове клубком, как змеи во время брачного периода. В конце концов я побрел на балкон. С пятого этажа нашего дома на окраине открывался интересный вид.

Солнце уже село за горизонт, окрасив запад широко простиравшейся оранжевой со всеми отливами цвета полосой. Постепенно, выше от земли полоса серела и переходила в сизое, темневшее, с проблесками первых звезд, с признаками легких облачков небо. Оранжевую полосу заката моему взгляду прерывали безликие корпуса девятиэтажек. Освещенные электричеством окна чередовались со стеклами жутко-темными, словно всякая жизнь за ними уже прекратилась. Мне подумалось, что только неполноценные существа могут жить в таких строениях, похожих на терминалы из фантастического фильма, которые предназначены для каких-нибудь бесчеловечных экспериментов. Хотя я сам жил в таком доме. Но сегодня я собирался наполнить свою обитель смыслом, жизнью. Еще раз взглянув на тускневшие краски заката, я направился в спальню, разделся и лег в постель.

Два раза я успел побывать в объятиях Морфея и освободиться из них, прежде чем Руслан уснул в гостиной. Марина, закончив домашние дела, забралась под одеяло. За тринадцать лет совместной жизни я хорошо изучил ее и понял, что кроме сна у нее на уме нет ничего, и почувствовал некоторое облегчение. Я сам был вялым и сонным.