ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Скальпель Вячеслав Воронов Я снова сжимал в руках эту проклятую газету, мял её, с трудом сдерживая желание разорвать в клочья. Желание швырнуть на пол и с яростью разозленного носорога потоптаться по ней ногами. Конечно, я понимал, что это было бы мальчишеством, глупостью, чем угодно, но не поступком взрослого человека, у которого выкрали двенадцатилетнего сына. Газета — хоть какая, но все же улика. Надо было что-то делать, но что, я не знал. Мысли, подогреваемые эмоциями, грудились в голове кусками гранита, которые застыли после горного обвала. Если бы все было, как в кино — похищение, требование выкупа, все просто, жестко и понятно. Но бред этих событий я просто отказывался понимать. Кто была девушка, навязавшая мне газету? Наверняка их сообщница. Что было бы, не пойди я на те дурацкие курсы? Конечно, у них припасен запасной метод, как прочистить мне мозги, чтобы я осознал всю значимость их притязаний. Но я все же пошел, и в этом прослеживался четкий психологический расчет. Я всегда знал, что психология — великая вещь. Но лучше рассказать все по порядку. Это поможет мне сконцентрироваться и найти решение, выработать план, как действовать дальше. Раз уж я оказался один против организации, системы, взявшей меня в клещи. Один — среди людей, в государстве, с его институтами и гарантиями. Итак, в то утро, утро жаркого летнего дня, я побрел в ванную, чтобы умыться. Как только я открыл кран, в дверь позвонили. Я вышел из ванной и взглянул на часы, висевшие в коридоре. Стрелки показывали начало девятого. Марина уже ушла на работу, оставив в атмосфере квартиры назойливый запах парфюмерии. Руслан спал, его не разбудил бы и церковный колокол, не говоря о мелодичной трели звонка. Позёвывая и не слишком торопясь, я отыскал шорты, надел их и побрёл в коридор. За дверью я увидел де

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Скорее всего, она была верующей, и полагала, что все ее родные теперь в лучшем мире. А если его нет, этого лучшего мира, и она по чьей-то злой прихоти лишилась смысла существования и в этом мире, единственном, который есть в реальности, да еще и претерпев нечеловеческие душевные муки.

Но я мужчина, в конце концов, поэтому должен взять себя в руки и что-то предпринимать. Смог же я в свое время, преодолев массу препятствий, наладить дело, бегать по инстанциям и договариваться. «Ну, вот тебе и стимул», — подумал я, и тут же мысленно, с душевной болью упрекнул себя — о чем это я, какие стимулы? Моего сына похитили, а я рассматриваю это как проблему бизнеса, на уровне какой — то банальной сделки.

Переиграв в хаотичном режиме массу подобных мыслей, удивившись, в конце концов, тому, какая ерунда может приходить в голову, я встряхнулся и медленно повел зрачками по сторонам. Наташа обеспокоенно стреляла в мою сторону глазами, и я, несколько неожиданно для самого себя, спросил:

— Мне звонили только что?

— В каком смысле?

— Ну… был звонок, раздавался здесь звонок, или это я сам кому-то звонил?

— Был, — недоуменно протянула Наташа. Из своей комнатенки с озадаченным выражением лица вышел Валера и стал участливо о чем-то спрашивать, но я его не слушал. Моя рука, медленно, словно в сомнамбулическом сне, снова потянулась к трубке телефона, но на полпути остановилась. Что толку трезвонить, опять с тоской выслушивать тягуче-длинные гудки вызова, на который никто не ответит; надо ехать и на месте разбираться.

Я поднялся, кресло откатилось на колесиках и мягко ударилось о выкрашенную светло-салатной краской стену.

— Я… я не знаю, когда появлюсь, — пробормотал я и поспешно вышел из офиса.

Ехал домой я быстро, смело и безразлично к последствиям лавируя между машинами, и даже хотел было проскочить на красный сигнал светофора, но в последний миг удержался, осознавая, что лучше приехать на две минуты позже, чем не приехать вообще.

Руслана дома не было. Кровать его стояла незаправленной, край смятого одеяла свисал до пола. Одежды, в которой он обычно играл в футбол, видно не было. Не нашел я и его старых, предназначенных для битья о футбольный мяч кроссовок. Но сам мяч был здесь — он сиротливо лежал на нижней полке шкафа в прихожей. Я с надеждой ухватился за мысль, что друзья его могли взять свой, но это была очередная уловка для самоуспокоения, потому что Руслан почти всегда брал мяч — лишним не будет. «Может, он и не в футбол пошел играть!» — подумал я, и, подойдя к окну, принялся высматривать сына во дворе.

Но залитый июльским солнцем двор был пуст. Лишь старуха из соседнего подъезда, известная своим зловредным характером и черноротостью, проковыляла, раскачиваясь из стороны в сторону на ревматических ногах, по направлению к магазину.