ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Скальпель Вячеслав Воронов Я снова сжимал в руках эту проклятую газету, мял её, с трудом сдерживая желание разорвать в клочья. Желание швырнуть на пол и с яростью разозленного носорога потоптаться по ней ногами. Конечно, я понимал, что это было бы мальчишеством, глупостью, чем угодно, но не поступком взрослого человека, у которого выкрали двенадцатилетнего сына. Газета — хоть какая, но все же улика. Надо было что-то делать, но что, я не знал. Мысли, подогреваемые эмоциями, грудились в голове кусками гранита, которые застыли после горного обвала. Если бы все было, как в кино — похищение, требование выкупа, все просто, жестко и понятно. Но бред этих событий я просто отказывался понимать. Кто была девушка, навязавшая мне газету? Наверняка их сообщница. Что было бы, не пойди я на те дурацкие курсы? Конечно, у них припасен запасной метод, как прочистить мне мозги, чтобы я осознал всю значимость их притязаний. Но я все же пошел, и в этом прослеживался четкий психологический расчет. Я всегда знал, что психология — великая вещь. Но лучше рассказать все по порядку. Это поможет мне сконцентрироваться и найти решение, выработать план, как действовать дальше. Раз уж я оказался один против организации, системы, взявшей меня в клещи. Один — среди людей, в государстве, с его институтами и гарантиями. Итак, в то утро, утро жаркого летнего дня, я побрел в ванную, чтобы умыться. Как только я открыл кран, в дверь позвонили. Я вышел из ванной и взглянул на часы, висевшие в коридоре. Стрелки показывали начало девятого. Марина уже ушла на работу, оставив в атмосфере квартиры назойливый запах парфюмерии. Руслан спал, его не разбудил бы и церковный колокол, не говоря о мелодичной трели звонка. Позёвывая и не слишком торопясь, я отыскал шорты, надел их и побрёл в коридор. За дверью я увидел де

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И физиономия должна быть выбрита, и на ней, на физиономии, будет уместна улыбочка, несмотря на кошмар, воцарившийся в душе, — или в данном случае неуместна? Ну, улыбочка — это ладно, улыбочка, может, и необязательна, но все остальное надо, иначе тебя примут за гражданина без определенного места жительства, к которому отношение не лучше, чем к запаршивевшей приблудной псине.

Дежурный, выслушав и внимательно изучив паспорт, предложил писать заявление. Но тут же, что-то вспомнив, куда-то позвонил и направил меня на второй этаж, к следователю. Следователь, худощавый, среднего возраста, со странно свернутой набок переносицей, подозрительно взглянул на меня и небрежно указал пятерней на стул, не проронив при этом ни звука. От этой небрежности я почувствовал себя подозреваемым, а не человеком, явившимся поведать о чудовищном преступлении. Я уселся и нетерпеливо поерзал, пытаясь привлечь внимание. Краем глаза уловив ёрзания, следователь сказал: «Сейчас, сейчас». Произнес он это протяжно, скрипучим голосом, и даже со слегка угрожающей интонацией: сейчас, мол, я покажу тебе кузькину мать, дай только срок. И срок он сам определил немалый — минут десять (как показалось мне) он перебирал и изучал на столе бумаги, пока я молча и покорно ждал.

— Послушайте, у меня срочное дело, — не выдержал я наконец.

Следователь едва слышно хмыкнул — знаем мы, мол, ваши срочные дела. Много вас тут таких, важных персон, околачивается, и у всех дела первостепенной важности.

— Сейчас, сейчас, — с такой же угрожающей интонацией выдал он.

— У меня сына похитили, — с напором заявил я, чувствуя разгоравшееся желание устроить скандал.

— А-а… да, да, — произнес следователь и отложил, наконец, бумаги в сторону.

— Что — да? Вы что-нибудь об этом знаете?

— Откуда же мне знать? Рассказывайте все по порядку. Фотография сына есть? Как зовут, сколько лет, когда пропал. Вот, пишите заявление.

Я вынул из барсетки фотографию годичной давности и протянул ее. Он едва взглянул на нее и бросил на стол. Я вкратце поведал о звонках незнакомца. Я не был уверен, говорить ли об осведомленности звонившего обо всех мелочах моей интимной жизни, но все произошло будто само собою — я рассказал обо всем.

— Ага, — многозначительно выдал следователь, с интересом и неизменной подозрительностью поглядывая на меня. — Значит, даже интимные подробности он знал.

— Как это понимать, я не знаю, — я пожал плечами.

— На курсах, вы говорите, был другой человек.

— Да, и голос, и манеры… он совсем не производил такого впечатления.

— Проверим, проверим. А вы говорите, ваш сын доволен своим положением?

— Да, он был в восторге.

— Интересно, интересно. А время и место передачи денег?

— Не знаю, он еще позвонит. Но дело в том, что я никак не заработаю за шесть дней столько, это просто нереально.