ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Скальпель Вячеслав Воронов Я снова сжимал в руках эту проклятую газету, мял её, с трудом сдерживая желание разорвать в клочья. Желание швырнуть на пол и с яростью разозленного носорога потоптаться по ней ногами. Конечно, я понимал, что это было бы мальчишеством, глупостью, чем угодно, но не поступком взрослого человека, у которого выкрали двенадцатилетнего сына. Газета — хоть какая, но все же улика. Надо было что-то делать, но что, я не знал. Мысли, подогреваемые эмоциями, грудились в голове кусками гранита, которые застыли после горного обвала. Если бы все было, как в кино — похищение, требование выкупа, все просто, жестко и понятно. Но бред этих событий я просто отказывался понимать. Кто была девушка, навязавшая мне газету? Наверняка их сообщница. Что было бы, не пойди я на те дурацкие курсы? Конечно, у них припасен запасной метод, как прочистить мне мозги, чтобы я осознал всю значимость их притязаний. Но я все же пошел, и в этом прослеживался четкий психологический расчет. Я всегда знал, что психология — великая вещь. Но лучше рассказать все по порядку. Это поможет мне сконцентрироваться и найти решение, выработать план, как действовать дальше. Раз уж я оказался один против организации, системы, взявшей меня в клещи. Один — среди людей, в государстве, с его институтами и гарантиями. Итак, в то утро, утро жаркого летнего дня, я побрел в ванную, чтобы умыться. Как только я открыл кран, в дверь позвонили. Я вышел из ванной и взглянул на часы, висевшие в коридоре. Стрелки показывали начало девятого. Марина уже ушла на работу, оставив в атмосфере квартиры назойливый запах парфюмерии. Руслан спал, его не разбудил бы и церковный колокол, не говоря о мелодичной трели звонка. Позёвывая и не слишком торопясь, я отыскал шорты, надел их и побрёл в коридор. За дверью я увидел де

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Подождите, при чем здесь передача денег? Вы собираетесь целых шесть дней ничего не… Да мало ли что он может сделать с ребенком за это время!

— Конечно, мы будем делать все возможное. Но учить его английскому и математике… Это странно.

— Согласен, что странно, но все таки…

— Да еще компьютерная система.

— Да, да, но… бог его знает, что у него на уме. Какие у извращенцев могут быть причуды! Его надо искать, искать немедленно! Я надеюсь, вы это понимаете?

— Конечно, понимаю, иначе не сидел бы здесь. Скажите, а этот звонивший, если он такой всезнающий… может, он знает и о вашем визите сюда?

— Я думаю, да. Он предупреждал, чтобы я не ходил, конечно, но ведь надо же что-то делать. Вот, сволочь! — воскликнул я и даже привстал со стула, тотчас опустившись на него, от чего следователь быстро и еще более подозрительно, с опаской, взглянул на меня.

— Не надо так нервничать. Похититель ваш какой-то странный. Поэтому я уверен, с вашим сыном все будет в порядке.

— Как — в порядке? Я надеюсь, конечно, что все будет в порядке, но для этого надо… Я что-то не совсем понимаю, вы что, не собираетесь…

Читать дальше

Конец ознакомительного отрывка

Купить книгу

— Как это — не собираетесь? Конечно, мы будем искать, объявим розыск, сейчас же найдем и допросим того лектора… Фотография есть… кстати, она останется у меня, мы размножим ее и разошлем…

— Да, да, пожалуйста, делайте что-нибудь, и быстрее, я вас прошу… Приложите все усилия, ну… вы поймите меня правильно, не в обиду, конечно, я вас отблагодарю…

Боковым зрением я вдруг уловил стоявшую в трёх шагах от себя, у входной двери, фигуру. Фигура была в форме с подполковничьими погонами. Судя по всему, подполковник только что вошел, и так тихо, что я, произнося эмоциональные речи, этого не заметил. Мои слова о предполагаемой благодарности вошедший явно слышал и теперь, остановившись на полпути, подозрительно глядел на меня.

— Что значит отблагодарю, о чем это вы? — строго спросил он, и его осанка, как показалось мне, и без того великолепная, стала еще лучше. Теперь подполковник, застыв неподвижно, в ладно скроенной форме, которая на плотном теле сидела как влитая, походил уже не на человека, а на монумент, олицетворявший власть в ее бесстрастном величии.

Я вновь почувствовал себя обвиняемым и непроизвольно вжался в стул. Ощущение, что все идет не совсем так, как надо, усилилось. Эти работники полиции, которые, по моему рассуждению, должны бегать, как ошпаренные, с намерением немедленно разыскать недочеловека, совершившего такое, мне вроде бы не верили. Словно и не было похищения, не было шокирующих телефонных звонков, и тот наглец не вторгался с такой бесцеремонностью в мою жизнь, и не посещал я никаких курсов. Черт же дернул меня на них пойти.