Подождите, при чем здесь передача денег? Вы собираетесь целых шесть дней ничего не… Да мало ли что он может сделать с ребенком за это время!
— Конечно, мы будем делать все возможное. Но учить его английскому и математике… Это странно.
— Согласен, что странно, но все таки…
— Да еще компьютерная система.
— Да, да, но… бог его знает, что у него на уме. Какие у извращенцев могут быть причуды! Его надо искать, искать немедленно! Я надеюсь, вы это понимаете?
— Конечно, понимаю, иначе не сидел бы здесь. Скажите, а этот звонивший, если он такой всезнающий… может, он знает и о вашем визите сюда?
— Я думаю, да. Он предупреждал, чтобы я не ходил, конечно, но ведь надо же что-то делать. Вот, сволочь! — воскликнул я и даже привстал со стула, тотчас опустившись на него, от чего следователь быстро и еще более подозрительно, с опаской, взглянул на меня.
— Не надо так нервничать. Похититель ваш какой-то странный. Поэтому я уверен, с вашим сыном все будет в порядке.
— Как — в порядке? Я надеюсь, конечно, что все будет в порядке, но для этого надо… Я что-то не совсем понимаю, вы что, не собираетесь…
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу
— Как это — не собираетесь? Конечно, мы будем искать, объявим розыск, сейчас же найдем и допросим того лектора… Фотография есть… кстати, она останется у меня, мы размножим ее и разошлем…
— Да, да, пожалуйста, делайте что-нибудь, и быстрее, я вас прошу… Приложите все усилия, ну… вы поймите меня правильно, не в обиду, конечно, я вас отблагодарю…
Боковым зрением я вдруг уловил стоявшую в трёх шагах от себя, у входной двери, фигуру. Фигура была в форме с подполковничьими погонами. Судя по всему, подполковник только что вошел, и так тихо, что я, произнося эмоциональные речи, этого не заметил. Мои слова о предполагаемой благодарности вошедший явно слышал и теперь, остановившись на полпути, подозрительно глядел на меня.
— Что значит отблагодарю, о чем это вы? — строго спросил он, и его осанка, как показалось мне, и без того великолепная, стала еще лучше. Теперь подполковник, застыв неподвижно, в ладно скроенной форме, которая на плотном теле сидела как влитая, походил уже не на человека, а на монумент, олицетворявший власть в ее бесстрастном величии.
Я вновь почувствовал себя обвиняемым и непроизвольно вжался в стул. Ощущение, что все идет не совсем так, как надо, усилилось. Эти работники полиции, которые, по моему рассуждению, должны бегать, как ошпаренные, с намерением немедленно разыскать недочеловека, совершившего такое, мне вроде бы не верили. Словно и не было похищения, не было шокирующих телефонных звонков, и тот наглец не вторгался с такой бесцеремонностью в мою жизнь, и не посещал я никаких курсов. Черт же дернул меня на них пойти.






