ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Скальпель Вячеслав Воронов Я снова сжимал в руках эту проклятую газету, мял её, с трудом сдерживая желание разорвать в клочья. Желание швырнуть на пол и с яростью разозленного носорога потоптаться по ней ногами. Конечно, я понимал, что это было бы мальчишеством, глупостью, чем угодно, но не поступком взрослого человека, у которого выкрали двенадцатилетнего сына. Газета — хоть какая, но все же улика. Надо было что-то делать, но что, я не знал. Мысли, подогреваемые эмоциями, грудились в голове кусками гранита, которые застыли после горного обвала. Если бы все было, как в кино — похищение, требование выкупа, все просто, жестко и понятно. Но бред этих событий я просто отказывался понимать. Кто была девушка, навязавшая мне газету? Наверняка их сообщница. Что было бы, не пойди я на те дурацкие курсы? Конечно, у них припасен запасной метод, как прочистить мне мозги, чтобы я осознал всю значимость их притязаний. Но я все же пошел, и в этом прослеживался четкий психологический расчет. Я всегда знал, что психология — великая вещь. Но лучше рассказать все по порядку. Это поможет мне сконцентрироваться и найти решение, выработать план, как действовать дальше. Раз уж я оказался один против организации, системы, взявшей меня в клещи. Один — среди людей, в государстве, с его институтами и гарантиями. Итак, в то утро, утро жаркого летнего дня, я побрел в ванную, чтобы умыться. Как только я открыл кран, в дверь позвонили. Я вышел из ванной и взглянул на часы, висевшие в коридоре. Стрелки показывали начало девятого. Марина уже ушла на работу, оставив в атмосфере квартиры назойливый запах парфюмерии. Руслан спал, его не разбудил бы и церковный колокол, не говоря о мелодичной трели звонка. Позёвывая и не слишком торопясь, я отыскал шорты, надел их и побрёл в коридор. За дверью я увидел де

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сидя на жестком табурете, под пристальным взглядом подполковника, я вдруг снова усомнился в своей способности адекватно воспринимать мир. «Странно они себя ведут, — подумалось мне, — словно точно знают, что Руслана не выкрали, а он где-то у родственников на блинах. Так ведь и есть, что на блинах».

Плечи мои поникли, а взгляд виновато уперся в точку на полу казенного заведения. Я осознавал, что походил на человека, в чем-то подозреваемого или нагло завравшегося. Подполковник снова и еще более строго, профессионально прищурившись, посмотрел на меня.

— Нет, нет, — обратился к нему следователь, примиряюще взмахнув рукой, — все нормально, у него ребенка похитили.

После такой чудовищной фразы у меня похолодело в груди, но внешне я этого не выразил — все так же сидел, тупо уставившись в пол.

— Ребенка похитили? — встрепенулся подполковник, слегка повысив голос и развернувшись ко мне монументальной фигурой. После этого он сделал два шага к столу следователя, вероятно, в решимости что-то предпринять по такому возмутительному случаю, но тот поднялся и снова взмахнул рукой. Движение это, как показалось мне, призвано было охладить служебное рвение начальника.

— Можно вас на секундочку, — проскрипел следователь, вышел из-за стола, и, крепко вцепившись подполковнику в локоть, как клещ в живую плоть, и вывел его из кабинета.

Как только дверь притворилась, я подскочил, повинуясь наитию, и бесшумно, как тень, подбежал к двери. Между нею и коробкой оставалась едва заметная щель, в которую не пролез бы и палец, что давало мне возможность, хотя бы через слово, слышать разговор.

— Это ж тот… о нем нас предупреждали, — прошептал следователь.

— А-а, понятно, — сердито протянул подполковник. — Черт знает что.

— Да. Нечего мне больше делать…

— Достали они все.

— На сумасшедшего он не похож. Видел я таких… но он — не похож.

— Не нравится мне вся эта фигня. Когда дело забирают — понятно. А здесь — наоборот.

— Вот-вот. Но против этих не попрешь. Да и деньги не лишние.

— А никто и не будет переть, открыто, по крайней мере. Да и кто они, «эти»?

— Команда ж от старого поступила, сам знаешь.

— Старому на пенсию давно пора. Давай-ка за проследим за этим орлом, может, нароем чего.

— Не страшно?

— Да сколько можно, страшно, не страшно! Ничего не будет, если осторожно, держать нос по ветру… Ни одна живая душа не должна знать.

— Это понятно.

— Дело не то, что интересное, а вообще хрень какая-то. Именно в такой хрени могут быть возможности… Ты давай, дальше ломай комедию, а я подумаю, как и что лучше сделать.

Пожав руку начальнику, следователь повернулся к дверям кабинета. Я, словно ошпаренный, засеменил в обратном направлении и опустился на табурет. Я чувствовал, что лицо пылало, но из последних сил пытался успокоиться.