ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Скальпель Вячеслав Воронов Я снова сжимал в руках эту проклятую газету, мял её, с трудом сдерживая желание разорвать в клочья. Желание швырнуть на пол и с яростью разозленного носорога потоптаться по ней ногами. Конечно, я понимал, что это было бы мальчишеством, глупостью, чем угодно, но не поступком взрослого человека, у которого выкрали двенадцатилетнего сына. Газета — хоть какая, но все же улика. Надо было что-то делать, но что, я не знал. Мысли, подогреваемые эмоциями, грудились в голове кусками гранита, которые застыли после горного обвала. Если бы все было, как в кино — похищение, требование выкупа, все просто, жестко и понятно. Но бред этих событий я просто отказывался понимать. Кто была девушка, навязавшая мне газету? Наверняка их сообщница. Что было бы, не пойди я на те дурацкие курсы? Конечно, у них припасен запасной метод, как прочистить мне мозги, чтобы я осознал всю значимость их притязаний. Но я все же пошел, и в этом прослеживался четкий психологический расчет. Я всегда знал, что психология — великая вещь. Но лучше рассказать все по порядку. Это поможет мне сконцентрироваться и найти решение, выработать план, как действовать дальше. Раз уж я оказался один против организации, системы, взявшей меня в клещи. Один — среди людей, в государстве, с его институтами и гарантиями. Итак, в то утро, утро жаркого летнего дня, я побрел в ванную, чтобы умыться. Как только я открыл кран, в дверь позвонили. Я вышел из ванной и взглянул на часы, висевшие в коридоре. Стрелки показывали начало девятого. Марина уже ушла на работу, оставив в атмосфере квартиры назойливый запах парфюмерии. Руслан спал, его не разбудил бы и церковный колокол, не говоря о мелодичной трели звонка. Позёвывая и не слишком торопясь, я отыскал шорты, надел их и побрёл в коридор. За дверью я увидел де

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Когда первоначальный всплеск смеси эмоций, этого урагана, начал угасать, и остались лишь тупая головная боль и тяжесть во всем теле, я подумал, что толку от моих бушеваний нет никакого. Ни злоба, направленная непонятно на кого, ни жалость к сыну ни на йоту не приближали к решению проблемы. Следовало поступать так, как поступают на войне опытные и умные солдаты, рассчитывавшее выжить и остаться при здравом уме: хоронить мертвых, перевязывать раненых, ни к кому не испытывая чрезмерной жалости, чтобы не растратить на эту жалость всего себя.

Я не мог допустить, чтобы «было хуже, гораздо хуже». В следующий раз принести обещали руку, руку моего сына. Поэтому я уже не думал никуда идти просить помощи. Хотя, вперемежку с отчаянием, меня все же одолевала жажда справедливости — есть же, в конце концов, силовые структуры, предназначение которых защищать человека! Но я уже пошел один раз — и обжегся. Я подумал о разговоре в кабинете следователя — что они могли сделать, даже если бы хотели? Я вспомнил о подслушанном разговоре — «против этих не попрешь». Кто они, черт возьми, против которых не попрешь?

Читать дальше

Конец ознакомительного отрывка

Купить книгу

Кто бы это ни был, они могли и делали, и деяния их были решительными и страшными. Как быстро было сработано — не успел я переступить порог дома, как черное дело уже свершилось. Этот зловещий незнакомец знал все, словно сидел в моей голове, и не было от него где укрыться.

Мне оставалось только покориться, попытавшись выполнить условия, хотя они и казались нереальными. Но параллельно с этим интерес, подогреваемый все той же злобой, заставлял меня размышлять о том, кто они и что. И я думал, что мне придется стать несгибаемым одиночкой, который, вооружившись хладнокровием и острым разумом, выводит всех этих тварей на чистую воду и спасает сына.

Впрочем, теоретически имелся еще один выход. Тот, звонивший, где-то на другом краю сознания представлялся мне уже воплощением черных мистических сил. Ввиду своего по большей мере атеистического воспитания я не мог этого принять так сразу и полностью, но мысль, проклюнувшись, засела в голове. А против черных сил был только один способ — обратиться за помощью к силам светлым.

Немного утихомирив злобные мысленные вихри, я повернулся в угол, где заканчивалась мебельная стенка, в направлении востока, сцепил пальцы перед грудью и стал про себя молиться. Точного текста молитвы я не помнил, а бубнил своими словами то, что когда-то ради интереса читал в Библии, компенсируя незнание выражений горячими душевными порывами.

Простояв некоторое время в углу, я стал думать, что же мне в процессе ожидания этой помощи делать самому. Ничего, кроме необходимости выполнять навязанные условия, не приходило мне в голову.