ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Скальпель Вячеслав Воронов Я снова сжимал в руках эту проклятую газету, мял её, с трудом сдерживая желание разорвать в клочья. Желание швырнуть на пол и с яростью разозленного носорога потоптаться по ней ногами. Конечно, я понимал, что это было бы мальчишеством, глупостью, чем угодно, но не поступком взрослого человека, у которого выкрали двенадцатилетнего сына. Газета — хоть какая, но все же улика. Надо было что-то делать, но что, я не знал. Мысли, подогреваемые эмоциями, грудились в голове кусками гранита, которые застыли после горного обвала. Если бы все было, как в кино — похищение, требование выкупа, все просто, жестко и понятно. Но бред этих событий я просто отказывался понимать. Кто была девушка, навязавшая мне газету? Наверняка их сообщница. Что было бы, не пойди я на те дурацкие курсы? Конечно, у них припасен запасной метод, как прочистить мне мозги, чтобы я осознал всю значимость их притязаний. Но я все же пошел, и в этом прослеживался четкий психологический расчет. Я всегда знал, что психология — великая вещь. Но лучше рассказать все по порядку. Это поможет мне сконцентрироваться и найти решение, выработать план, как действовать дальше. Раз уж я оказался один против организации, системы, взявшей меня в клещи. Один — среди людей, в государстве, с его институтами и гарантиями. Итак, в то утро, утро жаркого летнего дня, я побрел в ванную, чтобы умыться. Как только я открыл кран, в дверь позвонили. Я вышел из ванной и взглянул на часы, висевшие в коридоре. Стрелки показывали начало девятого. Марина уже ушла на работу, оставив в атмосфере квартиры назойливый запах парфюмерии. Руслан спал, его не разбудил бы и церковный колокол, не говоря о мелодичной трели звонка. Позёвывая и не слишком торопясь, я отыскал шорты, надел их и побрёл в коридор. За дверью я увидел де

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

«Да будет на все твоя воля», — пробормотал я в третий раз, внутренне не совсем с этим соглашаясь. Какая бы воля свыше ни была явлена, я не мог принять и смириться ни со смертью, ни с увечьем сына.

Лишь на мгновение мне привиделось, помимо желания — это явилось неизвестно откуда, — сын мой калека, без руки. Поддерживая другой рукой окровавленную култышку, Руслан стоял неподвижно и жалобно глядел на меня, словно с упреком вопрошая — как же это я, отец, такой сильный и умный, допустил подобное. Эта картинка вдруг сменилось другой, еще более ужасной — я увидел сына в гробу, явственно во всех подробностях увидел его застывшее навеки, пожелтевшее, с заострившимися чертами лицо. Повинуясь мистическому страху из-за поверья — все, явленное пред внутренним взором может каким-то неведомым образом воплотиться в реальности, я поспешно прогнал видения. «Все будет нормально, — сцепив зубы, подумал я, — у него нет всего лишь пальца». Всего лишь пальца — так я и подумал, словно речь шла о коммерческой сделке, в результате которой я недосчитался незначительной суммы.

Шесть дней, твердил я про себя, бесцельно, словно сомнамбула, слоняясь по квартире, пребывая в тумане хаотичных мыслей. У меня есть шесть дней, чтобы заработать двадцать тысяч, и сегодняшний день тоже в счет. Как заработать их в такой короткий срок? В горячке я принялся перебирать варианты: день и ночь разгружать вагоны, печатать рекламные буклеты в количествах, на два порядка превышающих обычные для моей фирмы, объявить срочную подписку на какую-нибудь сногсшибательно-интересную, с шокирующим содержанием газету, которой нет еще и в проекте, подрядиться на опасную работу — выкрасить телевышку на двухсотметровой высоте, добывать породу в какой-нибудь шахте, где существует угроза обвала, лишь бы много платили.

С трудом не покоряясь соблазну выдавать желаемое за действительное, я понимал, что список можно составлять до скончания века, и ничего от этого не изменится. Тяжелый труд, жалкие копейки, даже близко не сравнимые с требуемой суммой. Но, движимый надеждой, я рванул дверцу шкафчика мебельной стенки, в ворохе старых журналов отыскал месячной давности газету объявлений, упал на диван и стал штудировать. Через пару минут с рычанием я скомкал ее и швырнул на пол. «Но ведь как-то же зарабатывают люди!» — в отчаянии подумал я, резко поднялся, пошёл на кухню и поставил на огонь чайник. Выпив чаю, с быстро расходившейся от нервного напряжения головной болью, я переоделся в джинсы и футболку, положил в карман немного денег и без определенной цели отправился на улицу. «Ищи, — приказал я себе, — думай, спрашивай, грызи зубами. Что-то же должно быть!»

Солнце клонилось к закату, но жара по-прежнему не спадала.