ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Беглец Екатерина Стадникова Прятаться и убегать. Убегать и прятаться. Все, чему она научилась. Снова это мерзкое чувство. Удушливый едкий дым лезет в горло, печет ноздри. Нет ничего гаже горелого человечьего мяса. Потрескавшиеся от жара кости. Узнать прежнее лицо можно только по зубам, которые так часто мелькали в ласковой улыбке. Беснующаяся толпа, глумящаяся над останками тех, кто был дорог. Рвущая друг у друга тряпки с золотым шитьем. Алые, страшные, как смерть, факелы. Крики, лязг, рев пламени. Мама, мамочка, за что? Под мостом сыро и темно. Склизкие камни, черная вода, блестящая, как оникс. Самые страшные на свете слова: «Вон они! Держи их!». Плеск. Удары палками, свист стрел. Острая боль. Снова плеск. Руки, сильные руки мужчины в мягких красных перчатках. Неужели нас спасут? Высокая женская фигура в зеленой робе. С кончиков ее пальцев в толпу летят снопы молний. Хорошо бы уметь так. Толпа воет и визжит. Кто-то падает, кто-то пытается укрыться. «Бегите!», – приказывает женщина. Но руки в перчатках не пускают. Жесткие, как сталь, они душат. Сквозь толпу проносятся рыцари. Алые плащи (алые факелы!), обезумевшие кони в мыле скользят по мостовой. Скрежещут подковы. Рука в красной перчатке сжимает кинжал. Женщина кричит. Почему она так кричит?!.. Львиная храбрость – все, что остается, когда ты маленький и слабый. Больно сжать челюсть. Ткань рубашки на твердой, как железо, руке пропиталась соленой невкусной кровью. Удар. Такой сильный, что из глаз брызнули слезы. Еще и еще. Рукояткой кинжала в висок, в лицо. Лезвие скользнуло по лбу. Вместо слез на лице кровь. Горячая и липкая. Своя, не чужая. Земля дрогнула. Короткий полет. Плеск. Течение. Удушье и вонючий, поросший тиной желоб. Сон. Просто сон. Дыхание сбилось. Сердце бешено колотилось в груди. Не было страшного челов

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Навен поднял взгляд к белому мутному небу. Он понимал, что уже через мгновение пожалеет о своем поступке, но смолчать не мог. Уж очень взбесили прыщавая физиономия, надменный тон и визгливый голос, вместе с обилием спин, за которыми все это недоразумение пряталось.

Навен спрыгнул на землю. И поднял руку. Солдаты, прекрасно знавшие его, замерли. Площадь погрузилась в тягучую тишину, в которой шепот молитвы сливался с плеском моря.

– Взять их обоих, – сопливый рыцарь топнул ногой, но ничего не произошло.

Тогда заговорил Навен. Его голос отскакивал от стен и расползался по переулкам, повторенный эхом других голосов.

Читать дальше

Конец ознакомительного отрывка

Купить книгу

– Третьего дня Леннарт из Корлада выехал через эти ворота рыцарем и человеком чести. – Молитва оборвалась. – А сегодня вдруг сделался предателем? В чем его преступление и перед кем?

– Я, сэр Готфри Кристоф Моуру Фаб Лабелле из Гизрии, не отчитываюсь перед чернью, – вздернув острый нос, объявил рыцаренок так, словно длинное имя придавало веса словам.

За спиной у сэра Готфри распахнулись парадные двери. Солдаты форта опустили оружие и замерли в подобающем приветствии. К месту событий в сопровождении двух сапфирового цвета мантий твердой походкой направлялся правитель этих земель.

– Ваше Сиятельство, граф, – рыцарь из Гизрии склонился даже чересчур низко.

– Что это за сборище на моей площади? – Рядом с его исполинской фигурой остальные точно съежились. – Солдаты, в казармы, марш!

Его Сиятельство Андре де Вельт, граф Хоринга, не обладал ни манерами, ни воображением. Зато был невероятно сметлив, крепок здоровьем, силен и свиреп. Что вызывало беспредельное обожание у простого народа. Самым большим сокровищем графа были его дочери, получившиеся в тщетных попытках произвести на свет наследника. По слухам, на седьмой неудаче он попросил жену утопиться в море. Так или иначе, но граф вскоре овдовел.

Девочки не унаследовали ни его здоровья, ни нрава. До брачного возраста дожили всего три – две старших и самая юная. Первых граф сумел настолько удачно пристроить замуж, что те и не вспоминали об отце. Младшую же, Лавинию, граф все никак не отпускал от себя и баловал. Она слыла распутницей и сумасбродкой, но скажи кто это вслух… Головы лишится раньше, чем договорит.

– При всем уважении, граф, не могли бы вы отступить? Я вершу правосудие, – напыщенно объявил рыцарь.

– Мальчик, я не отступал перед всей армией этой вашей Гизрии, когда вы еще сиську сосали, – закованный в сверкающие доспехи де Вельт уничтожающе посмотрел на Готфри с высоты своего роста. – Для ясности. Правосудие на моей земле вершить дозволено мне одному. Каковы обвинения?

Прыщавый опешил. К таким поворотам судьбы жизнь его явно не готовила.