ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Беглец Екатерина Стадникова Прятаться и убегать. Убегать и прятаться. Все, чему она научилась. Снова это мерзкое чувство. Удушливый едкий дым лезет в горло, печет ноздри. Нет ничего гаже горелого человечьего мяса. Потрескавшиеся от жара кости. Узнать прежнее лицо можно только по зубам, которые так часто мелькали в ласковой улыбке. Беснующаяся толпа, глумящаяся над останками тех, кто был дорог. Рвущая друг у друга тряпки с золотым шитьем. Алые, страшные, как смерть, факелы. Крики, лязг, рев пламени. Мама, мамочка, за что? Под мостом сыро и темно. Склизкие камни, черная вода, блестящая, как оникс. Самые страшные на свете слова: «Вон они! Держи их!». Плеск. Удары палками, свист стрел. Острая боль. Снова плеск. Руки, сильные руки мужчины в мягких красных перчатках. Неужели нас спасут? Высокая женская фигура в зеленой робе. С кончиков ее пальцев в толпу летят снопы молний. Хорошо бы уметь так. Толпа воет и визжит. Кто-то падает, кто-то пытается укрыться. «Бегите!», – приказывает женщина. Но руки в перчатках не пускают. Жесткие, как сталь, они душат. Сквозь толпу проносятся рыцари. Алые плащи (алые факелы!), обезумевшие кони в мыле скользят по мостовой. Скрежещут подковы. Рука в красной перчатке сжимает кинжал. Женщина кричит. Почему она так кричит?!.. Львиная храбрость – все, что остается, когда ты маленький и слабый. Больно сжать челюсть. Ткань рубашки на твердой, как железо, руке пропиталась соленой невкусной кровью. Удар. Такой сильный, что из глаз брызнули слезы. Еще и еще. Рукояткой кинжала в висок, в лицо. Лезвие скользнуло по лбу. Вместо слез на лице кровь. Горячая и липкая. Своя, не чужая. Земля дрогнула. Короткий полет. Плеск. Течение. Удушье и вонючий, поросший тиной желоб. Сон. Просто сон. Дыхание сбилось. Сердце бешено колотилось в груди. Не было страшного челов

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Читать дальше

Конец ознакомительного отрывка

Купить книгу

Леннарт отошел подальше, воткнул в землю меч, повесил на него амулет Илнара и принялся молиться.

– Не рубите монстру головы, остальное он переживет, – заверил Фрише. – Если вы сможете занять тварь на какое-то время, я попытаюсь взять его разум под контроль. Ничего не обещаю, но попытка не пытка.

Они оба, и коронер, и Навен, смотрели на Лиль. Каждый понимал, что стоит чему-то пойти не так… Девочка наиболее вероятная кандидатка в новые проклятые. Или просто жертва.

– Я мадаритка, ку-ку! Алые убьют меня, попадись я им в лесу. С вами безопаснее. Я не умею исцелять, но способна защищаться. Вон оттуда, – она махнула рукой на статую, – открывается отличный обзор. Темный жрец, приманка и я встанем там, а вы просто не подпускайте тварь близко.

Навен хотел возразить, но Готфри спутал карты. Глаза гизрийца округлились, он указал на Лиль обугленным пальцем и выпалил:

– Ты! Ты та ведьма! Я тебя узнал!

– Поразительно, правда? – чужим старушечьим голосом съязвила девчонка. – Как меняют людей тряпки, седина и талант.

Леннарт выпрямился.

– Начнем?

– Да.

Готфри кивнул. Он с трудом взял кинжал обожженной рукой и полоснул здоровую по ладони. Кровь побежала из кулака на белые камни. Гизриец зашептал формулу. Рычащие гортанные звуки скребли слух. Багровые капли вспенились и почернели. Готфри улыбался.

Антон Фрише покачал головой. Он не был удивлен, не был расстроен. Вернее всего эти чувства выражались словом «озадачен». Сын его господина, рыцарь-клерик Илнара, воспроизводит темные псалмы так, словно их и только их учил с самого детства.

Леннарт сосредоточенно смотрел на пролом в самой нижней части залы, больше похожий на нору. Рыцарь сжимал меч и не обращал внимания на Готфри с его подозрительными знаниями. Навен не мог понять: то ли корладец настолько глуп, чтобы не видеть очевидного, то ли настолько умен, чтобы не игнорировать.

Молчание сделалось невыносимым.

– Думаете, она была верховной жрицей? – робко спросила коронера Лиль. – Мадаритка.

– Нет, милая, – покачал головой Антон. – Насколько я понял, она была замужем. А раз была, значит, не готовили ее в верховные жрицы. Но, определенно, могуществом она обладала.

– Ее звали Мирта.

Так Навен поставил точку в пустом разговоре. К тому же он уже слышал, как длинные кривые когти царапают каменное брюхо лаза. Чуял запах мертвечины.

– Приготовьтесь.

Сдавленный вздох облетел храм, когда под свод пещеры выбралась бесформенная тварь. В жалких тряпках не угадывалась прежняя одежда. Мочки ушей лежали на сутулых мохнатых плечах. Крошечные глазки искали источник манящего зова. Леннарт выругался, но меча не опустил.

Рыцарь в доспехах и при оружии выглядел более опасным противником, чем безоружный Навен.