ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Беглец Екатерина Стадникова Прятаться и убегать. Убегать и прятаться. Все, чему она научилась. Снова это мерзкое чувство. Удушливый едкий дым лезет в горло, печет ноздри. Нет ничего гаже горелого человечьего мяса. Потрескавшиеся от жара кости. Узнать прежнее лицо можно только по зубам, которые так часто мелькали в ласковой улыбке. Беснующаяся толпа, глумящаяся над останками тех, кто был дорог. Рвущая друг у друга тряпки с золотым шитьем. Алые, страшные, как смерть, факелы. Крики, лязг, рев пламени. Мама, мамочка, за что? Под мостом сыро и темно. Склизкие камни, черная вода, блестящая, как оникс. Самые страшные на свете слова: «Вон они! Держи их!». Плеск. Удары палками, свист стрел. Острая боль. Снова плеск. Руки, сильные руки мужчины в мягких красных перчатках. Неужели нас спасут? Высокая женская фигура в зеленой робе. С кончиков ее пальцев в толпу летят снопы молний. Хорошо бы уметь так. Толпа воет и визжит. Кто-то падает, кто-то пытается укрыться. «Бегите!», – приказывает женщина. Но руки в перчатках не пускают. Жесткие, как сталь, они душат. Сквозь толпу проносятся рыцари. Алые плащи (алые факелы!), обезумевшие кони в мыле скользят по мостовой. Скрежещут подковы. Рука в красной перчатке сжимает кинжал. Женщина кричит. Почему она так кричит?!.. Львиная храбрость – все, что остается, когда ты маленький и слабый. Больно сжать челюсть. Ткань рубашки на твердой, как железо, руке пропиталась соленой невкусной кровью. Удар. Такой сильный, что из глаз брызнули слезы. Еще и еще. Рукояткой кинжала в висок, в лицо. Лезвие скользнуло по лбу. Вместо слез на лице кровь. Горячая и липкая. Своя, не чужая. Земля дрогнула. Короткий полет. Плеск. Течение. Удушье и вонючий, поросший тиной желоб. Сон. Просто сон. Дыхание сбилось. Сердце бешено колотилось в груди. Не было страшного челов

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он присел, увернулся и подтолкнул оскорбленного корладца в спину.

– Выслушай, – приказал Навен. – И если он скажет всю правду, я поручусь за его слова. За те, что слышал сам.

Готфри пересказал весь разговор убийцы и предполагаемой жертвы, коей должен был стать. Стычка с монстром не прошла для Навена даром. Руна сработала вполсилы, мерзкий гизриец пришел в себя после удара быстрее, чем хотелось бы.

Леннарт не желал верить. Он цеплялся за оправдания, которые всем, кроме него, казались детскими. Вера в непогрешимость стоящего у власти как ничто другое дополняла портрет рыцаря.

– Ватто, де Вельты, нен. – Готфри с остервенением впился пальцами себе в волосы. – Теперь я понимаю, что версий слишком много, и правда в них вплетена в каждую. Мог быть Ватто. Почему? Укрепление власти требует единобожия. Конклав может не соглашаться, но за Илнаром будущее. Не видит тот, кто слеп.

Читать дальше

Конец ознакомительного отрывка

Купить книгу

– Как высокомерно. – Леннарт положил руку на эфес меча. – Ты веруешь в очищающий огонь? В любовь Илнара? В торжество порядка над хаосом?

– Нет.

Гизриец не колебался. Рыцарь-клерик, осиянный светом бога, в которого не верит. И чем он лучше Леннарта? Только тем, что научен бросаться огненными шарами? Или чутьем лизоблюда, позволяющим понять, кому и как низко надо кланяться?

– Я верю в то, что поможет мне выжить. В столице боятся де Вельта. Но нечего тут бояться. Он не строит козни, не планирует переворота. Он жертва. Его распнут на площади, когда регенту надоест ждать.

– А ты правда в родстве с Вико Пирре?

– Нет. Это сука. Благородные дома Гизрии подтвердили его происхождение в обмен на привилегии. Но, как видите, благосклонность регента та еще дешевка. И за это он рано или поздно заплатит. Жизнью. Де Вельт не поверил в знатность Пирре. Не склонился. Но и не выступил открыто против. Ждите наемных убийц.

– Их шлют на материк частями. – Навен не улыбался.

Новый портал вспыхнул, но какой-то неровный. Разговор оборвался, когда из зыбкого пятна света выпали двое.

Кровь. Антон Фрише прижимал ладони к лицу, и это была не царапина. Лиль не вставала. Она перевернулась на спину и уставилась в сводчатый потолок пустыми глазами. На перемазанной коже виднелись светлые полосы – слезы.

– Они убили ее, – простонал коронер. – Мадаритку.

Леннарт побледнел. Его красивое лицо обескровело за секунды. Навену хватило беглого взгляда, чтобы понять: девчонка невредима. Он приблизился к крысомордому и осмотрел рану. Простые действия – единственный знакомый рецепт борьбы с навалившейся бедой.

Бровь, веко, нос, скула и щека были рассечены. Фрише лишился левого глаза. Навен шептал формулы и бережно придерживал края раны.

– Люди алого ордена прибыли первыми.