Разумеется, после этого никто ни о чем другом говорить не мог. Отправленные на рудники регентом опальные генералы, знать и духовенство прибывали в город. Изможденные и затравленные, они с трудом верили в окончание кошмара. Де Вельт же не уставал говорить, что не в праве дальше смотреть на произвол, умело подогревая в людях ненависть к и без того в конец обнаглевшему Пирре.
– Не религиозная война, так гражданская, – вздохнул Фрише, поравнявшись с Навеном.
– Это был вопрос времени.
– А я так надеялся дожить век спокойно. Без чисток и погромов. Без шибениц и костров.
– Их нет.
– Будут, мой мальчик. Где есть несогласные, всегда найдутся желающие их раздавить. И чем дальше от столиц, тем меньше во всем смысла и больше простой человеческой ненависти. Старых обид. Всерьез подумываю остаться здесь. На Хоринге.
Навен промолчал. Руки пахли смолой с погребения. Он искал в своем сердце скорбь, но не находил. Старый лис Рейнар пил третий день. Любой, кто приближался к его двери, рисковал получить в грудь арбалетный болт. Если такова человеческая скорбь, хорошо, что ее нет.
Через неделю в порту бросили якорь два корабля – «Арамера» и «Чайка». Соседство друг друга им явно претило. Тяжелый гизрийский линейный корабль «Арамера», сопровождаемый тремя судами поменьше, одним словом можно было охарактеризовать как «чересчур». Де Вельт, заметив это безобразие на горизонте, присвистнул и предположил, что Реми наверняка захватил с собой конницу. Просто на всякий случай.
Человек, сошедший на берег с брига «Чайка», произвел не меньший ажиотаж, чем новый наместник Гизрии вместе со всеми своими кораблями и свитой.
– Это пират! – Лавиния повисла на руке Леннарта. – Пойдем посмотрим поближе!
– Не стоит, – покачал головой тот.
Синие вороны с интересом разглядывали «Арамеру». Граф решил, что почетный караул должен произвести не меньшее впечатление, чем появление гизрийцев. Готфри не выказывал радости по поводу прибытия на Хоринг своего отца. Фрише подозревал, что «мальчишке пропишут плетей». Реми Лабелле совершенно точно был человеком серьезным и основательным. А его разведка работала не хуже, чем сеть крысиного короля или ищейки регента. Значит, выходки сына тайны не составляли.
– Реми Джакобо Лисан Фаб Лабелле, таннед Гизрии, – звучным голосом объявил седой герольд в годах.
– Это как «исполняющий обязанности короля», – шепотом пояснил для Лавинии Леннарт. – Выше него власти в Гизрии нет.
Мужчина, сошедший с «Чайки», с интересом оглянулся. Всех прочих с причала прогнали, а его эта доля миновала. На незнакомца никто не обращал внимания, однако лицо его показалось Навену знакомым.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу
Между тем Реми Лабелле поравнялся с де Вельтом.






