ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Карусель Карен Брукс Ребенок закричал сразу, как только замер крик той, кто мгновение назад стала матерью. Громко заявила о себе новая жизнь. — О, поздравляю, юная леди, у вас родилась прекрасная, здоровенькая девочка! Юная леди… Доктор тактично использовал именно эту формулировку, не зная, какое слово предпослать ее имени — «мисс» или «миссис»? Мисс — было бы по-житейски неверно: раз она стала матерью, то какая же она девушка? Миссис — формально неверно: раз не замужем, какая же она, извините, миссис? Эти соображения не проплыли в голове логично связанными мыслями, а вспыхнули секундной догадкой, не затронув сердца обидой. Юной леди отныне предстоит существовать на этой эфемерной линии, разделяющей вполне определенные понятия — «мисс» и «миссис». Незамужняя мать… Глава — как там у социологов? — неполной семьи. Семьи, в которой только она и ее дочь, еще незнакомая, но уже успевшая стать для нее самым родным существом на свете. Тело, еще минуту назад разрываемое безумной болью, наполнилось невероятным блаженством покоя. Самоуверенному племени мужчин доступны все радости жизни, кроме этой: пережить удивительное состояние полного блаженства после уже отступившей боли. Мысли текли вяло и были легкими и приятными. Они не касались ни того, что предшествовало сегодняшнему событию, ни того, что ждет в будущем. Акушерка с марлевой повязкой на лице уже запеленала младенца и повернулась к матери с таким видом, будто хвасталась перед той делом рук своих. — Вот какая у нас красавица, — сказала женщина, и по глазам ее чувствовалось, что повязка скрывает широкую улыбку. Мать ответила на ее улыбку своей, полностью согласная с определением — «красавица». Сморщенное личико новорожденной уже немного побелело, его обрамляли темные и довольно густые волосики. Надо же — у малышки темные вол

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Причем вовсе не потому, что они его уж очень интересуют, — так проявлялась его мужская сущность, только и всего.

В маленькой кухне было жарко от горящей плиты. Захлопнув за собой наружную дверь, Клайв небрежным движением расстегнул молнию теплой куртки. Метеорологическая служба передавала по радио, что снег, падавший без перерыва весь день, покрыл поля толстым слоем и на фермах даже начался падеж ягнят.

— Держать пони — большая ответственность, Эва, — возразила дочери Нора. — К тому же это — дорогое удовольствие. Да нам просто и негде будет его разместить.

И в самом деле, в их небольшом домике с двумя спальнями недостаточно места даже для собаки.

— Можно же что-нибудь придумать, мама, — расстроилась Эва. — Я бы заботилась о нем так же, как о Симе.

— Кот — это тебе не пони, — попыталась урезонить девочку мать.

— Какая разница, за кем ухаживать? — продолжала настаивать Эва.

— Прежде всего, пони — большое-пребольшое животное, — глубокомысленно заметил Клайв, направляя в рот кусок бисквита. — Давай вернемся к этому разговору позже, когда ты немного научишься ездить верхом, хорошо? Как вкусно! — с видимым удовольствием он откусил еще кусок.

— А мне можно? — мгновенно забыв о пони, попросила Эва.

— Нет, нет, дорогая. Дай им остыть! — возразила Нора, недовольно глядя на отца, подающего дочке дурной пример. — Я только что вынула их из духовки.

— Поэтому они такие вкусные, — с озорным видом заметил Клайв и, подхватив очередной бисквит, воскликнул: — Эва, лови!

Радостно хихикнув, девочка поймала брошенный ей бисквит и торжествующе взглянула на мать, поторопившись отправить печенье в рот. С одной стороны, ей было неловко за непослушание, с другой — приятно, что папа и она так удачно созоровали.

— Вы, наверное, не прочь и кофе выпить? — сдаваясь, спросила Нора. Она открыла кухонный шкафчик и достала из него чашки.

С набитым ртом Клайв молча кивнул, пропуская Нору к стоявшей на столе кофеварке.

— Тогда садитесь. Эва, как только поешь, повесь на место куртку и сразу садись за уроки.

— Лучше я их потом сделаю, — заявила девочка.

— Вот уж нет! Я предупредила тебя, что, если ты не закончишь задания в пятницу вечером, тебе придется заниматься в воскресенье.

— Мамочка! Можно, я займусь уроками после вечернего чая?

— К этому времени ты будешь уже усталой.

— Но папа сказал…

— Кстати, мне надо поговорить с твоим папой, — твердо сказала Нора. — Отправляйся в свою комнату.

Скорчив недовольную гримасу, Эва уже направилась было к двери, но внезапно изменила маршрут и бросилась к отцу.

— Папочка, дорогой! Спасибо тебе! Я получила сегодня такое удовольствие!

— Ну, на этот раз все? А теперь, пожалуйста, выйди и закрой за собой дверь, — приказала Нора.

Клайв с улыбкой смотрел вслед убегающей дочери.