ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Карусель Карен Брукс Ребенок закричал сразу, как только замер крик той, кто мгновение назад стала матерью. Громко заявила о себе новая жизнь. — О, поздравляю, юная леди, у вас родилась прекрасная, здоровенькая девочка! Юная леди… Доктор тактично использовал именно эту формулировку, не зная, какое слово предпослать ее имени — «мисс» или «миссис»? Мисс — было бы по-житейски неверно: раз она стала матерью, то какая же она девушка? Миссис — формально неверно: раз не замужем, какая же она, извините, миссис? Эти соображения не проплыли в голове логично связанными мыслями, а вспыхнули секундной догадкой, не затронув сердца обидой. Юной леди отныне предстоит существовать на этой эфемерной линии, разделяющей вполне определенные понятия — «мисс» и «миссис». Незамужняя мать… Глава — как там у социологов? — неполной семьи. Семьи, в которой только она и ее дочь, еще незнакомая, но уже успевшая стать для нее самым родным существом на свете. Тело, еще минуту назад разрываемое безумной болью, наполнилось невероятным блаженством покоя. Самоуверенному племени мужчин доступны все радости жизни, кроме этой: пережить удивительное состояние полного блаженства после уже отступившей боли. Мысли текли вяло и были легкими и приятными. Они не касались ни того, что предшествовало сегодняшнему событию, ни того, что ждет в будущем. Акушерка с марлевой повязкой на лице уже запеленала младенца и повернулась к матери с таким видом, будто хвасталась перед той делом рук своих. — Вот какая у нас красавица, — сказала женщина, и по глазам ее чувствовалось, что повязка скрывает широкую улыбку. Мать ответила на ее улыбку своей, полностью согласная с определением — «красавица». Сморщенное личико новорожденной уже немного побелело, его обрамляли темные и довольно густые волосики. Надо же — у малышки темные вол

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

По такому случаю был сброшен затрапезный наряд — Нора нарядилась в модное платье с глубоким вырезом, открывавшим ее гладкие мраморные плечи. Туфли на высоком каблуке делали особенно эффектными длинные, стройные ноги. Кожа благоухала дорогой туалетной водой, которую сестра прислала в подарок на Рождество.

Клайв пришел с букетом цветов и бутылкой шампанского, которую они выпили, сидя рядом на ступеньках заднего крыльца.

Стоял теплый весенний вечер. Большая круглая луна ярко освещала близлежащие дома, раскидистое сливовое дерево, усыпанное цветами. Силуэты его ветвей четко выделялись на фоне луны.

Нора сидела, прислонившись головой к перилам. Клайв расположился ступенькой ниже.

— Ты часто вспоминаешь своих родителей? — вдруг спросил он.

— Иногда вспоминаю. Знаешь, это так замечательно — иметь собственный дом! Ты не представляешь, как я тебе благодарна.

— Вовсе не за что меня благодарить, — смутился тот.

Нет, есть! — думала Нора. В том числе и за Эву. Конечно, в момент их близости они меньше всего думали о ребенке, зато, когда девочка родилась, новоявленный папа сделал немало такого, что заслуживало благодарности. Но едва заходила об этом речь, чувствовал себя неловко. Нора улыбнулась и допила шампанское.

— Нам с Эвой очень нравится этот замечательный дом. И эта чудесная слива.

— Прежний владелец говорил, что дерево почти не плодоносит, но я решил оставить его. Оно красивое. Эва еще оценит эти крепкие ветви — и полазить по ним можно, и повесить качели.

— О, она страшно любит качаться, — поддержала идею Нора. Она представила себе, как сильные, умелые руки Клайва привязывают качели, а рядом стоит Эва и ждет не дождется, когда же можно будет покачаться.

Клайв встал, чтобы уйти, Нора с неохотой взяла из его рук стакан. Наклонившись, он слегка коснулся губами ее щеки. Ритуальный поцелуй на прощание, с сожалением подумала она. Сейчас Хартли уйдет, и она снова останется одна. Однако тот, кажется, и не собирался уходить. Неожиданно он прильнул к ее губам. Его язык проник внутрь рта и замер, ожидая ответной реакции.

Нора стояла с пустыми бокалами в руках, боясь пошевелиться. Хотя их тела не соприкасались, ее бросило в жар, и она ощутила невыразимую сладость предвкушения.

Клайв взял из ее рук бокалы и поставил на перила крыльца. Затем возложил ее руку себе на плечо, а сам обнял Нору за талию и привлек к себе.

Притянув его за шею, она ответила на поцелуй, чувствуя, как напрягается ее тело, наливаясь истомой.

Поцелуи Хартли становились все более требовательными. Он тихонько увлекал Нору по темному коридору в спальню, и не успела та опомниться, как почувствовала икрами край кровати. Нора была уже готова уступить натиску, но тут в глаза бросилась стоявшая на тумбочке фотография родителей.