ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Карусель Карен Брукс Ребенок закричал сразу, как только замер крик той, кто мгновение назад стала матерью. Громко заявила о себе новая жизнь. — О, поздравляю, юная леди, у вас родилась прекрасная, здоровенькая девочка! Юная леди… Доктор тактично использовал именно эту формулировку, не зная, какое слово предпослать ее имени — «мисс» или «миссис»? Мисс — было бы по-житейски неверно: раз она стала матерью, то какая же она девушка? Миссис — формально неверно: раз не замужем, какая же она, извините, миссис? Эти соображения не проплыли в голове логично связанными мыслями, а вспыхнули секундной догадкой, не затронув сердца обидой. Юной леди отныне предстоит существовать на этой эфемерной линии, разделяющей вполне определенные понятия — «мисс» и «миссис». Незамужняя мать… Глава — как там у социологов? — неполной семьи. Семьи, в которой только она и ее дочь, еще незнакомая, но уже успевшая стать для нее самым родным существом на свете. Тело, еще минуту назад разрываемое безумной болью, наполнилось невероятным блаженством покоя. Самоуверенному племени мужчин доступны все радости жизни, кроме этой: пережить удивительное состояние полного блаженства после уже отступившей боли. Мысли текли вяло и были легкими и приятными. Они не касались ни того, что предшествовало сегодняшнему событию, ни того, что ждет в будущем. Акушерка с марлевой повязкой на лице уже запеленала младенца и повернулась к матери с таким видом, будто хвасталась перед той делом рук своих. — Вот какая у нас красавица, — сказала женщина, и по глазам ее чувствовалось, что повязка скрывает широкую улыбку. Мать ответила на ее улыбку своей, полностью согласная с определением — «красавица». Сморщенное личико новорожденной уже немного побелело, его обрамляли темные и довольно густые волосики. Надо же — у малышки темные вол

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Ура! И тогда ты станешь моим настоящим папой?

— Видит Бог, был, остаюсь и буду! — срывающимся от волнения голосом ответил Клайв. — А все трое мы отныне самая настоящая семья.

И Эву, и Нору, и Клайва переполняло счастье.

Все последующие три недели Клайв осыпал невесту цветами и поцелуями. Почти каждый вечер он водил Нору по дорогим ресторанам и на концерты приезжих знаменитостей. Однажды он привел ее в ночной клуб, и здесь выяснилось для него неожиданное: она обожает танцевать.

Нежные поцелуи сопровождались еще более нежными словами обещаний о том, какое наслаждение ее ждет с ним в постели. Говорить говорил, но дальше слов, к удивлению Норы, не шел.

— Я не хочу, чтобы моя невеста пришла в церковь беременной, — полушутя-полусерьезно заявлял жених.

— Дорогой мой, разве ты не слышал, что есть разные способы, позволяющие избежать этого? — посмеялась над его неожиданной чопорностью Нора.

— Женщина! Не вводи меня в искушение! — патетически воскликнул на это Клайв. — Я и так с трудом сдерживаю свой сексуальный аппетит.

По некоторым не очень бросающимся в глаза, но не оставляющим сомнения признакам Нора догадывалась, что так оно и было.

Она просила Клайва, чтобы свой медовый месяц они провели на побережье — дешевле, проще… Он же предложил ей на выбор несколько известных морских курортов.

— Я вовсе не хочу никаких светских развлечений, — запротестовала Нора.

— Твоя беда в том, что ты привыкла довольствоваться малым. Я не хочу, чтобы ты провела свой медовый месяц, стоя у плиты. Кстати, купи себе, пожалуйста, пару красивых платьев. Очень красивых…

Читать дальше

Помимо платьев Нора выбрала несколько комплектов нижнего белья и очаровательную ночную сорочку, о которой подумала, что та потребуется ей только на короткое расстояние от ванной до кровати. Но очень хотелось выглядеть соблазнительной, вызвать у мужчины желание обладать ею.

Они остановились в роскошном отеле на Гавайях, в двухкомнатном номере, выходящем на океан. Главным украшением апартаментов была роскошная кровать под балдахином.

Оставшись одни, они, не сговариваясь, кинулись друг другу в объятия. Осыпаемая поцелуями, Нора почувствовала, как в ней стремительно нарастает желание скинуть с себя все, чтобы немедленно отдаться мужу. Дрожащими от волнения руками она начала с лихорадочной поспешностью расстегивать пуговицы блузки.

— Лучше не надо, дорогая, — с трудом оторвавшись от нее, произнес Клайв.

— Почему?! — воскликнула пораженная Нора.

— Потому что я тогда не смогу сдержаться, — хриплым голосом сказал он. — А по плану у нас с тобой обед при свечах, тур вальса… прогулка по ночному пляжу…

— Нет, ты не смеешь бросать меня в таком состоянии, — сердито сверкая глазами, потребовала Нора.